Ворота Сурожского моря

Счастье-то како…» Засмущавшись, словно подслушал что-то тайное, интимное, Загоруй поспешил к стругу за следующим мешком.

Разгрузившись, освобожденные невольники, вздрагивая и поеживаясь, дружно вошли в холодные воды Дона. Скидывая грязную одежду, приседали и фыркали, как молодые жеребцы. Близнецы ладонями поднимали со дна ил, натирая себя докрасна. Космята, как погрузился по ноздри, так и плавал, словно индийский зверь бегемот. Путила сел на мелкое и, очутившись по пояс в воде, шаркал по коже рук размоченным камышом.

Татарчонок, наклоняясь, прятал лицо в реке, а выныривая, как коренной житель степного Крыма, не умеющий плавать, пошатываясь, вытирал глаза кулаками. При этом чуть повизгивал от удовольствия. Атаман остановился у воды:

– Вы там того, хлопцы, потише. Вечер, воздух гулкий.

Устыдившись, бывшие гребцы вняли предупреждению. Чуть погодя, начали выбираться на берег. Иван Косой, разглядев, что почти все выходят из воды в чем мать родила, ухватил мешок с одеждой побитых турок.

Задрав выше головы, вытряхнул содержимое на траву.

– Налетай, народ. Голяком долго не протянете. Зябко ишшо.

Гребцы без возражений разобрали одежду.

– Ничего, что в дырках, да рудой[41 - Кровью.] политая, – за всех высказался Путало. – Зато не замерзнем теперича.

Дароня Врун остановил руку Космяты, пытавшего отодрать коросту с лица:

– Заразу занесешь, потерпи.

Тот вяло отмахнулся, но отдирать перестал.

– Сил нет, чешется.

– Чешется, значит, заживает.

Давай пошепчу, быстрей пройдет.

Космята обреченно вздохнул:

– Добро, шепчи уж.

Парни привыкли к волхованию Дарони еще по плену. Врун знал массу заговоров, и, что удивительно, они помогали.

Охотников рискнуть пробраться мимо турок на стругах оказалось больше, чем требовалось, и атаману пришлось выбирать самому из числа добровольцев. В струг перетащили и раненого Замятно Романова – он тихо постанывал, не приходя в сознание. Отправиться дальше водой выпало и Муратке. Без лишних слов – не первый раз по острию сабли проходить – простились с товарищами.

В густой темноте недалеко до полночи два отряда разошлись.

Глава 3

Отряд рыскарей вместе с освобожденными невольниками добирался до Черкасска четыре дня. Дошли бы и быстрей, но задерживали ослабшие гребцы. Некоторые не то что груз тащить, себя-то еле волокли.

По ночам таились в густых зарослях чекана. Обходились без костров – вокруг рыскали ватаги ногаев и татар.