Девятихвостая академия

Кицунэ-цуки

Внутренний храм вскоре заполнился тихим шёпотом, и Бьякко, понимая, что произошло нечто из ряда вон выходящее, отдала несколько резких указаний стоящим рядом преподавателям: каждая из них была лисицей в годах, одетой по традициям Академии в свободную юкату, отличались лишь цвета. Сама же директор в этот момент щёлкнула пальцами: мокрый вторженец оказался подвешен в воздухе и в таком виде перекочевал из общего зала в служебные помещения.

Лео пришёл в себя не сразу, ощущая странный озноб и холод, несвойственные даже для того, чья одежда была насквозь мокрой.

Успев лишь мельком осмотреться, он удивился самую малость: в конце концов, в последние годы всевозможных странных существ ему попадалось чересчур много, а после такого красивые дамочки со звериными ушками казались далеко не худшим раскладом. Гораздо больше волновало, как он вдруг вырвался из лап нуси и оказался незнамо где?

На фоне этого непродолжительный полёт по воздуху не успел оставить ярких впечатлений, а вот болезненное приземление на каменный пол, во время которого Лео приложился об увесистый кусок звёздного металла, спрятанный в рюкзаке, оставило куда более неприятные эмоции.

Впотьмах, среди щёток, тряпок и прочего инвентаря для уборки, юноше явно решили устроить разговор по душам.

В комнате оказалось пять женщин, из которых три были лисицами: Бьякко держалась чуть позади, стоя рядом с ошарашенной Шакко. Впереди всех расположилась Ями-сенсей, преподаватель, известная своим резким характером, а возле неё наготове стояли две мико из числа её ёрикат: обе в лёгких пластинчатых доспехах и с руками, лежащими на рукоятях клинков.

– Кто ты такой?! – сощурившись крикнула Ями, отчего её фиолетовые ушки встали торчком. Суровое лицо можно было охарактеризовать, как «выражение ледяной красоты», но, несмотря на это, Лео не был готов к тому, чтобы на него кричали, пусть и привлекательные дамы.

– Вы не выглядите как те, кто не знает манер. Сначала следует представиться самим, – произнёс юноша, только сейчас осознав, что понимает язык, хотя слух его ещё не привык к местному диалекту.

Неужели он так далеко? Собственные слова парня тоже теперь ничуть не напоминали родной британский язык.

Мечи мико слегка лязгнули, показавшись из ножен, но Бьякко, стоя позади, похлопала Ями по плечу, не прекращая при этом легонько помахивать красочным сенсу, бумажным веером, на котором было изображено слишком много белых лисиц.

– Он прав, Ями-сан. Представьтесь.