Девятихвостая академия

Гоменасай, – резко низко поклонившись, лисица сглотнула и в тишине пошла к выходу, а следом за ней и Леонард.

Торопливо процокав по коридору, когда дверь закрылась, Шакко подошла к расположенной далеко от аудитории двери чулана с уборочным инвентарём и, молча зайдя внутрь, захлопнула за собой дверь.

– А-а-а-а-а! Лепесточек ей в дышло! Чтоб ни шерстинки! Подлая лисятина! – раздавались приглушённые крики девушки, пока Лео стоял рядом с дверью, прислонившись лбом к холодному камню и облегчённо вздыхал, украдкой улыбаясь.

После недолгого молчания, дверь чулана открылась, и Шакко вышла, как ни в чём не бывало. Отряхнув пыль с хвоста, она кивком указала в сторону винтовой лестницы, позволяющей быстро добраться до выхода из Академии, и первой направилась туда.

– Надо же, меня ты не ругала, – подал голос Лео, когда ему показалось, что пауза затянулась.

– Я просто пока не знаю, насколько нормально для вас, людей, хворать. Если только последний дурак способен подцепить что-то эдакое, то я буду сильно ругаться, – фыркнув, заявила лисица.

– Для нас – ненормально.

– О? Так хочешь, чтобы я тебя отчитала? – заинтересованно покачивая хвостом, Шакко отвернулась и цыкнула. – Вот ещё! Много чести.

Леонард хотел сказать, что от недугов очень часто умирают, поэтому болеть – ненормально, но не стал, тем более что чувствовал себя не настолько плохо.

– Почему она сделала акцент на посещении лекции? Разве не очевидно, что тебе не было никакого смысла слушать её болтовню?

– Очевидно, но… Тогда я не получу монетки. А если отстранят от теории, то могут отстранить и от практики, а это ещё большая потеря.., – горестно вздохнув, ответила Шакко.

– Монетки? А зачем.., – не успел юноша договорить, как Шакко подскочила к нему и с размаху ткнула пальцем в грудь, строго смотря прямо в глаза.

– Никто не должен знать, куда кицунэ тратят монетки. Уяснил? Покусаю, если будешь допытываться.

– Это что-то вроде общей тайн… Ах ты, проклятье! – отдёрнув руку, Лео посмотрел на розовые следы от зубов на своей ладони. – А ты не шутила…

– В таких делах не шутят. Я серьёзно, Леонард! – сложив руки под грудью, Шакко не сводила взгляда.