Девятихвостая академия

– Это чего же это тебе понятно, Генко? – с вызовом сказала Шакко, подняв носик кверху и посмотрев на местную отличницу свысока.

Чёрной лисице не понравилось, что в её имени даже суффикс опустили, и она поспешила выудить из сумочки сенсу, принявшись им обмахиваться и тем самым скрыв половину лица.

– Тц. Мужчина и бессонница… Здесь и гадать не надо, чем ты занималась ночью. Как всегда, никакого понятия о том, как должна себя вести уважающая себя кицунэ. Мрак.

– Что?! – услышав, как остальные горячо зашептались, смущённо поглядывая то на неё, то на полусонного Лео, Шакко обомлела.

– Да как ты смеешь!?

– Он как представит, что ты даже в опочивальню с книжкой пойдёшь, чтобы на месте разобраться… От смеха всё желание пропадёт, хи-хи.

– Получать знания не стыдно, поняла?! Бака! Сначала хотя бы сравняйся со мной, или ты только языком трепать сильна? – ткнув сложенным веером в грудь Шакко, Генко слегка подлетела на месте, а за её спиной вместо одного хвоста оказалось сразу три: роскошные, поблескивающие от того, что шёрстка была очень ухоженной, они слегка колыхались, будто от волн.

– Когда сказать нечего, только хвостами и остаётся меряться. Пустышка, – со смешком добавила Шакко, прищурившись.

Фыркнув, Генко резко развернулась и, демонстративно топая, пошла к своему месту, а Шакко, продолжая улыбаться, села на своё. Прикрыла лицо ладошкой и грустно улыбнулась, украдкой посмотрев на свой единственный хвост. Который почему-то…

– Это тебе не тряпка, понял?! Хватить лапать почём зря! – громко зашипела Шакко, когда Лео вновь попытался прихватить белоснежный хвостик и положить себе на колени. Надув щёчки, лисичка выудила из клатча гребень и принялась аккуратно расчёсывать своё пушистое достоинство.

– Меня лихорадит, а у тебя он лежит без дела, – слабым голосом пробормотал Лео. – Тебя тут, похоже, не очень любят.

– Пф, плевать.

– Это печально.

– Что я плюю на них? – удивлённо подняв бровь, Шакко даже расчёсывать шерсть перестала, навострив ушки.

– Всё вместе. Кха! – прикрыв рот, парень попытался сдержать новый порыв, но на них уже обернулись.

– Тише давай! Лепесток тебе за шиворот..