Время как призвание

И сам я теперь не Лорн Фракт, а некто Говар Макк и даже мои родители не узнают меня внешне.

«Конечно, можно снова изменить лица и мы, в конце концов, это сделаем, по вот вопрос: А станем ли мы прежними Голди и Лорном? Я подозревал, что нет».

– Ладно! – Помотал я головой, словно стряхнул себя наваждение, и встал, – Пора решать, что делать дальше.

– Я думаю, Сара, нам надо сходить в город и обновить наш гардероб. Новая Зеландия не Европа и наши наряды привлекут к себе ненужное внимание.

Здесь среднесуточная температура воздуха выше двадцати градусов тепла.

А заодно я покажу тебе местные достопримечательности и отведу пообедать в студенческий кампус Массейского университета. Может увижу там кого-нибудь знакомого.

* * *

Мы сели спустились в метро и сели в пневмокапсулу подземки. Метро это одна из самых больших достопримечательностей австралийского директората. С его помощью можно было в считанные часы добраться до любой самой удаленной точки островов и континента. Само метро это огромная герметически закрытая труба.

В которой как снаряд, от станции к станции, несется полая капсула посланная вперед сжатым воздухом, как пуля в винтовке. Идея взята из прошлого, нынешнее метро праобраз пневмопочты.

За время существования трансатлантического метро не случилось ни одного несчастного случая или сбоя в работе. Разветвленная система, включала в себя более десяти тысяч станций и пересадочных платформ, некоторые прямо в море, на глубине в полтора километра.

Но в первую поездку мы с Голди не собирались так далеко, я решил сначала пообедать в студенческом кампусе Массейского университета.

Капсула доставила нас на пересадочную станцию в районе Финлей-терасс, в трех минутах от студенческих общежитий. На эскалаторе мы поднялись на зеленый проспект Уоллес-стрит, весь утыканный тумбами с объявлениями.

Я, взял Голди за руку и мы перешли через улицу направляясь к виднеющимся за высокими деревьями, зданиям университета.

* * *

Я остановился у четвертого корпуса университета и схватил за руку замечтавшегося студента.

– Послушай, друг, а доктор Мессина все еще преподает волновую физику?

Он посмотрел на меня как на прокаженного, или если бы я свалился ему на голову с Луны.

– Марк Мессина погиб два года назад в автокатастрофе.

Я отпустил его и оглушенный этой новостью, пытаясь осознать ее чудовищную несправедливость.

Марк, тридцатилетний парень, самый молодой профессор университета, мой закадычный друг, рубаха-парень мертв.