Боевое Братство

Естественно для такой ситуации потерять контроль над собой, прийти в ярость, наделать глупостей или ошибок. Почему у Вас не возникло подобной мысли? Почему Вы не подумали, что маршал может быть не в себе?

– Тургаон мой друг… – генерал поймал и твердо встретил взгляд Председателя, заставляя не торопиться с ложными выводами. – Тургаон – альтин!

По залу прошел легкий шорох – советники зашевелились, но вслух не произнесли ни слова. Председатель тоже вздрогнул – рано или поздно он должен был услышать этот аргумент – “альтин”.

– Как и вы, сэр! – напомнил генерал. И отчеканил: – Я не усомнился в верности приказа, поскольку сам не могу предсказать будущее, не могу предчувствовать последующего хода врага, не могу выбрать направление, преимущественное для цепочки ближайших вероятных событий! Я не могу, а Тургаон может! Поэтому я – генерал, а он – маршал флота!

Председатель примирительно несколько раз махнул руками сверху вниз:

– Понятно, понятно… Не будем это продолжать. Никто и не думал оспаривать достоинств великого Тургаона.

Я всего лишь хотел услышать мнение участника операции… Расскажите Арбитражу, как развивалась ситуация!

– Каждый из генералов получил свой пакет приказов. Основной план сводился к тому, что атаковав беззащитный тарибский лайнер один раз, преступники захотят повторить удачный налет и рано или поздно выследят и атакуют другой тарибский корабль.

– Но все тарибские корабли оставались арестованными в портах планет Лиги?

– Совершенно верно. Их заменили крейсера-перехватчики флота.

Те же маршрутные карты, те же остановки, та же система оповещения маяков. Даже внешнее сходство.

– И вы ожидали, что враг повторит вылазку?

– Уверен, что Тургаон ЗНАЛ, что враг нападет еще раз. Тем более, что корабль-скиталец действительно дал о себе знать и вступил в бой с флотом.

– В неравный, насколько я понимаю?

– Безусловно. Перевес был на стороне флота Лиги.

– И все же вы понесли потери?

– Противник сражался с бесстрашием и яростью одержимого.

К стати, это подтверждает, что маршал не зря привел столько кораблей – он предчувствовал угрозу для всех нас.

– Или так сильно боялся за свою дочь, что готов был всю галактику бросить к своим ногам, только бы уберечь Кани от опасности? Стоп, я не жду ответа, во всяком случае не от Вас… Сколько кораблей погибло?

– Семьдесят девять малых, семнадцать средних. Повреждена одна станция.

– Такой урон от всего одного корабля противника?

– Нет, сэр. Не от одного.