Сон Ястреба. Мещёрский цикл

Со скуки приятели взялись точить ножи, и точили день напролёт, пока те не истаяли, словно весенние сосульки от солнца.

– Эх! – вздохнул Быстроног, пробуя на шерстинке остроту лезвия. – Что ли наняться к кому. К купцу какому или к воеводе. А то без работы мы тут мхом зарастём… Опасность и скуку разгонит, и печаль…

– Воином быть вовсе не самое опасное занятие, – сказал Сокол, не отрывая глаз от трактата.

Просто так сказал, чтобы разговор поддержать.

– Какое же самое-самое? – тут же ухватился Быстроног.

– Бортничество, – равнодушно бросил чародей.

– Это за пчёлами что ли приглядывать? – уточнил Быстроног.

– Скорее разбойничать против них, – поправил приятель.

– За пчёлами, – Сокол отложил свиток. – Бортник гибнет куда чаще, чем воин или охранник купеческий. Работка у него ещё та. И с высоты срываются, и от укусов, бывает, помирают. В иных краях бортников за праведников считают, или за колдунов. Думаешь отчего мёд такую цену имеет?

– Нет, – Власорук потянулся.

Быстроног оглядел остатки ножа.

– Шило какое-то получилось, – буркнул он. – Чародей, нужно тебе шило?

Сокол едва удержался от грубой шутки. Закрылся свитком, пряча улыбку.

Приятели переглянулись. Поняв что старик на подначку не клюнул, протяжно вздохнули. Затем достали запасные ножи и, чтобы не досаждать понапрасну хозяину, отправились точить их на задний двор.

По соседству за хлипким плетнём располагался огородик Каваны по прозвищу Не-с-Той-Ноги. Старуха незадолго до этого выбралась на солнышко. Она восседала на роскошном пне, словно на троне, и дремала, отставив в сторону больную ногу.

– Та у неё нога болит, которая «не та» или не та? – пошутил Быстроног.

Он тут же получил щелчок по носу и ойкнул, уронив на ногу точильный камень.

– Ты чего? – повернулся Быстроног к Власоруку.

Тот не понял вопроса, а, взглянув на приятеля, вдруг рассмеялся.

– Ну и нос у тебя. Точно у мавра злого. Раздулся весь, как баклажан перезрелый.

– Жжёт, – пожаловался Быстроног.

Он попытался дотронуться до больного места, но на коготь соскочила искорка и вурд боязливо отдёрнул руку.

Приоткрыв глаза, колдунья нарочито строго погрозила парочке кривым пальцем. Жжение исчезло.

– Смотри-ка! – Власорук, показал на улицу. – Княжич наш идёт.

И правда.