Сон Ястреба. Мещёрский цикл

– При князе Семёне, в Константинополе послом Воробьёв подвизался, – говорил на ходу Гречин. – Но князь Иван нового человека не прислал. А зря. Через него проще было бы действовать.

Они вышли к веранде, под навесами которой стояли столы с едой и напитками. Перед ней на просторной поляне копошился народ. Сразу трудно было уяснить, что движет людьми. Одни собирались в сторонке и беседовали, другие сновали между кучками, словно выбирали, к которой из них лучше прибиться. Были и такие, что одиноко шагали взад-вперёд, то ли ожидая кого-то, то ли просто прогуливаясь, а иные, заняв место возле столов, отдавали должное яствам и вину.

– Вон мальки вертятся, – кивнул Щербатый на особо шустрых парней, снующих между людьми. – Это мелочь чиновничья. С рук кормятся. В них-то вся и сила. Можно ни разу не переговорить с императором, ни разу не встретиться с доместиком, а дело мало помалу пойдёт, если эту свору прикормить. Послы здесь с утра до вечера отираются. Неважно, назначена с кем-то из них встреча или нет.

Они пошли медленнее, как бы приноравливаясь к общему ладу, и скоро смешались с толпой. На новых гостей внимания не обратили. Алексий поймал на себе лишь пару коротких взглядов. Равнодушных и скользких.

– Здесь что-то вроде торга, – чуть тише продолжил разъяснять Гречин. – Продаются всевозможные политические услуги. Кстати говоря, не только византийские дела продвигать можно.

– Вот как?

– Да. Скажем, если нужно заручиться военной поддержкой, то только намекни… – он перешёл на шёпот. – Я слышал, что давешняя стычка между Генуей и Венецией пошла отсюда. Кто-то кому-то заплатил, и пожалуйста – сцепились на славу.

– Ладно, – отмахнулся Алексий.

Он почувствовал себя крайне неуютно среди толпы.

– Мы ищем кого-нибудь?

– Уже нашли, – шепнул Михаил.

Взяв викария под руку, он увлёк его к одной из людских кучек.

– Ба! – притворно воскликнул по-русски один из них. – Московское посольство!

Говоривший выглядел молодо, но вышитая золотом накидка свидетельствовала, что перед ними не какая-нибудь мелочь. Алексий разозлился на Гречина, что тот без предупреждения выволок его на всеобщее обозрение. Но, натянув на лицо улыбку, сделал вид, будто выбрался в свет по собственной воле.