Сон Ястреба. Мещёрский цикл

– Кто ты, откуда, чего ищешь здесь? – присаживаясь рядом, спросил старик по-русски, хотя и не без усилия подбирая слова.

Скоморох назвался скоморохом. Сперва он собирался наврать, поведав спасителям что-нибудь жалостливое. Про крушение корабля и долгие годы рабства у нечестивых, про счастливый побег и мытарства по чужим краям. Но потом решил выложить всё, как есть. Он рассказал печальную повесть о кончине владыки и о своём деле, которое завело так далеко от дома. Поделился навязчивым замыслом отомстить московскому викарию.

Старик переводил на греческий. Лицедей кивал, казалась, весьма удовлетворённо. Потом что-то сказал.

– Его зовут Трифон, – перевёл старик. – Он взял ответственность за тебя перед братьями, так что не подводи его. Меня же можешь называть Дедом. Настоящее имя я и сам давно позабыл.

Хозяева развалин ещё переговорили по-гречески, после чего Трифон ушёл, а старик предложил:

– Ты можешь остаться с нами. На день, на два, сколько захочешь.

– С кем, с вами? – тут же спросил новгородец.

 – И зачем я вам? Кто все эти люди? Что делают они в заброшенном доме?

– Здесь собираются недовольные властью, – ответил старик. – Тайное братство.

– Тайное братство? – Скоморох удивился.

– Ну, пожалуй, братство – это сильно сказано, – признал Дед. – Тайное общество, союз вольных людей, в котором есть место всякому, у кого свои счёты с властью. Вот как у тебя, например.

Старик, задумавшись, откусил заусенец.

– Один из императорских чиновников презрительно назвал нас сумконошами.

Так мы и называем себя теперь. Нищие. Сумконоши. Оборванцы. Птохи. Нас предпочитают не замечать. А зря.

– И что, все нищие? – Скоморох почуял, что оказался близок к силе, которая способна помочь и ему.

– Разные люди собрались, – ответил дед. – Нищих как раз немного. Здесь и бывшие вельможи, и военные, и монахи, и торговцы. Одни присоединились на время, дабы переждать опалу, а затем вновь попытать удачу при дворе. Других волнуют утраченные имения, вернув которые, они тут же забудут о смуте.

Кто-то разорился от поборов и решил мстить. Кого-то обидели латиняне, других агаряне. Здесь есть и такие, кто раньше едва терпел друг друга. Но нынче былые споры оставлены, обиды забыты, пусть и на время.

А есть и те, для кого в борьбе весь смысл жизни. Они отрицают земную власть как таковую и не ищут среди правителей меньшего зла, но не желают и бежать от мира, подобно пустынникам.

– А ты сам?

– А вот я действительно сумконоша, – улыбнулся старик.