Библия смерти

 – Как вы себя чувствуете?

Сэмюель (с деловым вопросительным взглядом). – Разве мо-ожно-о себя как-то-о чувство-овать, ко-огда тебе выдрали по-очти все зубы, а?

Доктор Коттон. – Прости, но это вынужденная мера. Ее проходит каждый пациент моей клиники. Без этого дальнейшее лечение не имеет ровным счетом никакого смысла.

Сэмюель (странным для испуганного человека голосом). – Это-о бо-ольше по-охо-оже на само-ое о-обыкно-овенно-ое издевательство-о.

Доктор Коттон. – Вижу ваша хворь засела где-то глубоко в вашей голове.

Она сдавливает ваше мышление, и вы не видите полной картины действительности.

Сэмюель. – Как же!

Доктор Коттон. – Все будет в порядке. Джейн, подготовь пациента к лоботомии.

Сэм хотел сконцентрироваться на предстоящей пытке, но был тут же накачан наркотиками и уже не отвечал за собственную речь. Генри без промедления взялся за скальпель и сделав два продольных надреза на его лбу, принялся за сверление. Медленно, никуда не торопясь, словно наслаждаясь каждой минутой проделываемой работы (хотя так оно и было), он высверлил в черепе Дикенсона шесть отверстий, опосля, грубо, без всякого профессионализма, выдолбил молотком часть кости.

Череп треснул неравномерно, и одна его крохотная часть раскрошилась. У Сэма резко подпрыгнуло давление и его с трудом удалось стабилизировать. Доктора это совсем не смутило, даже можно сказать слегка улыбнуло. Улыбнулся ему в ответ и студент, который в этот момент совсем не давал отчет своим выходкам.

Удалив Дикенсону часть лобной доли головного мозга, чтобы пациент в дальнейшем меньше времени мог уделять своим раздумьям, он наложил ему десять внутренних швов, поставил вместо удаленной кости титановую пластину, добавив к интерьеру его головы еще четыре дополнительных винта. После чего он вернул на место задранную назад кожу лба и наложил ему двадцать семь аккуратных швов. Лоб был зашит ювелирно, за что отдельное спасибо мастеру.

Измученное и изувеченное тело студента отмыли от собственной запекшейся крови и доставили в палату, где он должен был пережить предстоящее заражение ради собственного излечения.

Ночь пришла быстрей, чем ее ждали. Сэм первые два часа кричал от прилива боли, не помня ничего о собственной затеи. Язык и вправду был его врагом. Не пререкайся он сегодня с доктором, мог бы отделаться очередным удалением мешающегося органа. Теперь же он с трудом понимал, где находиться и что с ним происходит.