Библия смерти

Второй надрез, казалось, производился еще медленнее и по его завершению студент не справился со шквалом получаемых эмоций и в итоге находясь в горячем поту, потерял сознание. Долгое время его пытались привести в чувства, но тело Сема Дикенсона умело сопротивлялось и не сдалось перед натиском трех врачей. Возмущаясь над длительным ожиданием, Коттону осточертело ждать «спящую красавицу», и он принял решение поиграть вслепую. Глазные яблоки были насильно открыты специализированным приспособлением, а надрезы увеличены еще на шесть миллиметров.

Операция была успешно закончена, надрезы наскоро зашиты, а обездвиженное тело доставлено в смотровую палату. Придя в себя, Дикенсон стараясь всячески пересилить невозмутимую боль, вокруг окружностей глаз и рта, решил покончить с собственными пытками раз и навсегда. Использовав собственную смирительную рубашку, которую в спешке ему забыли надеть медсестры, Сэм повесился над дверным проемом за выпирающий крюк, державший ночной инфракрасный светильник.

Пробуждение второе.

Было прохладно. Вентиляционная система поддерживала столбик ртутного градусника на четырнадцати градусах выше нуля. Голова гудела, как в момент сильного похмелья. Сэм попытался напрячь свой мозг, но никакая вечеринка в его голове не возникла.

Сэмюель. – Видим-о-о изрядно-о я вчера налакался, что-о в р-от успели нагадить не то-олько-о-о мухи.

Он попытался сделать усилие, чтобы подняться с кровати, но скованность в теле не позволила ему пошевелиться. Красный фонарь, горевший в качестве ночника, погас, сменив ночной сумрак, яркому светлому дню.

В комнате не было окон, и смена дня и ночи здесь происходила по щелчку. Десять ламп заискрили над головой Дикенсона и его взгляд сковало безумие панического испуга. В голову тут же всплыли моменты прошлого провидения в психлечебнице, закончив мучение через повешение.

Сэмюель. – Да что-о же я тако-ое со-о-ожрал, что-о д-о сих по-ор не о-о-отпускает.

Сэм пытался первое время орать, зовя кого-нибудь на помощь, но стены были звукоизолированы, и никто кроме него самого его не слышал.

Придя наконец в норму, студент попытался успокоиться и глубоко вдыхая воздух, медленно ворочая головой, оглядел свои жуткие хоромы.

Свивальник не давал свободу действий, но разглядеть свои мягкие стены и пол было не трудно. Размышлять времени не было, за ним вскоре пришла обезображенная медсестра.

Дантист. – Ваш недуг нам ясен. Вы слишком пренебрегли здоровью своих зубов.