Серая орда

Однако Рыжий добычи не выпустил, и бедолага повис за окном. Втащить его внутрь не позволяли размеры окна, отпускать же пояс Рыжий не пожелал. Попробовал развязать – не вышло – натянутый пояс запросто не распутаешь. Так и стоял он возле окна с глупой улыбкой.

Положение спас Сокол. Подошёл к молодому товарищу, вздохнул и резко ткнул пальцами под ребра. Рыжий от неожиданности кулак разжал и мужика выпустил. Снизу раздался хруст, затем стон – стало быть, живой остался.

– Ты, Сокол, чего? – спросил Рыжий, раздражённый потерей пояса.

Тот, подумав как лучше объяснить, ответил:

– В полуденных странах так мамонь ловят. Насыпят в выдолбленную тыкву зерна, дырку малую оставят. Мамонь приходит – думает взять легко. Руку просунет, схватит горсть, а обратно кулак не лезет. А разжать – жадень давит. Так мамонь там и ловят.

– Я же не мамонь, – рассердился Рыжий.

– Ты не мамонь, – согласился чародей. – Ты пальцы разжал.

Примерив сапоги, Рыжий покачал головой и протянул их Тарко.

– На, тебе, пожалуй, в самый раз будут.

Мне тесноваты.

Тарко возражать не стал, забрал сапоги и, не примеряя, уложил в сумку.

Тем временем завал у двери растащили, и воевода с Дуболомом рубились уже на лестнице. Вчерашние разбойники, засев на верхних ступенях, через головы мечников лупили по ворвавшимся селянам из луков. Всё бы хорошо, но с крыши уже раздавался стук топоров, и воевода решил сворачивать бой на этом участке. Загнав отряд наверх, он несколькими мощными ударами обрушил лестницу. Низ остался за осаждающими.

Наказав Дуболому сторожить провал, Заруба повёл остальных на крышу. По пути к нему присоединились Тарко, Рыжий и Никита.

Вечерело. Крышу ещё подсвечивало заходящее солнце, а вот двор совсем погрузился в сумрак. Селяне, что оставались внизу, как-то поостыли к схватке, занялись разведением костров и приготовлением факелов. Те немногие, что забрались наверх, серьёзного сопротивления отряду не оказали. Крышу очистили быстро.

После этого вражеское наступление выдохлось совсем.

Защитники тоже подустали. Перевязывая несерьёзные, но многочисленные раны, расселись в большой комнате, стали держать совет. Выбор был невелик. Оставаться, ожидая подкрепления, которое неизвестно ещё когда прибудет, или уходить, пользуясь наступившей темнотой.

Мнения разделились. Княжьи кмети полагали правильным ждать подмоги, другие держались того, чтобы уходить. Последнее слово оставили за чародеем, так как именно его послал князь на поиски сына.