Серая орда

Пусть своим людям про монахов скажет, может, разузнают чего.

Дописав, Сокол скатал бересту, перевязал веревочкой и, пролив со свечи расплавленного воска, приложил личную печать. Свиток оставили конюшенному с твердым наказом: доставить князю с первой же оказией. Сами же, чтоб времени попусту не терять, в Мещёрск решили не заворачивать.

***

Покинули двор, хорошо выспавшись. Солнце уже основательно пропекло землю, однако стоило им выехать, как небо заволокло хмарью, и взялся моросить дождь. Дорога быстро раскисла, из-под копыт коней полетела первая грязь.

В Которово Заруба нос к носу столкнулся с тамошней вольницей. Нет, воеводу не стали задирать, но когда он остановился на перекрёстке, решив таки поспрашивать селян о монахах, улицы вдруг опустели. Провернувшись на месте и заметив лишь старую женщину, Заруба надумал расспросить хотя бы её, но едва он окрикнул, та юркнула за угол и исчезла в каком-то проулке.

Которово словно вымерло. Семеро всадников простояли посреди села битых полчаса, но убраться восвояси воеводе мешало упрямство, а Сокол не торопил.

Заруба всё же переупрямил вольницу. К отряду подошёл паренёк. Держался он уверенно, чтобы не сказать дерзко. Никакой робости перед княжими воинами не испытывал, а на вопросы отвечал коротко, не скрывая, что желает побыстрее спровадить незваных гостей.

Да, монахов селяне пару раз видели, но те к людям не обращались. По лесу шастали, по дорогам рыскали. Может, искали чего.

Заруба пробурчал что-то вроде благодарности, и они поехали дальше.

– Распустил князь народ, – ворчал воевода. – На московской стороне, небось, не посмел бы молокосос с воином как с ровней говорить. А на сотника и глаз бы не поднял.

– Успокойся, Малк, – улыбнулся Сокол. – Потому вольные люди большей частью и бегут сюда, а не отсюда. Ты и сам-то Мещеру выбрал, хоть и тверской по рождению.

– Ты и про это наслышан? – Заруба горько усмехнулся. – Когда я бежал, там такое творилось, что и бояр за холопей считали. Резня там началась страшная.

Воевода хлопнул коня по холке.

– Оно всё верно, что ты говоришь. Но и дружину уважать надобно…

Ближе к столице зачастили встречные крестьянские возки – народ разъезжался по деревням после пятничной торговли. Возле Напрасного Камня, откуда до Мещёрска рукой подать, повернули на Муромскую дорогу.