Медведь

Там, подхватив пару увесистых сумок, взвалил их на плечо, и захлопнул дверцы.

Все это время собеседник настороженно наблюдал за ним, дожидаясь, когда освободят его место. Поняв, что никто этого делать не собирается, крикнул:

– Подожди! – А когда Виктор повернулся, спросил удивленно: – Ты что, не будешь уезжать?

– Нет.

– У нас за такое дело колеса протыкают! – На этот раз мужчина говорил с угрозой.

– А у нас за такие слова закапывают в лесу.

Похоже, собеседника ответ озадачил. Он замолк на пару секунд, но потом снова выкрикнул – уже вослед.

– Что у тебя за номера? Это какая область?

– Иркутская, – ответил Виктор, не оборачиваясь.

– А ты к кому приехал?

– К Сафроновым.

– К Генке, что ли? – неизвестно чему обрадовался мужик.

– Точно.

– Он дома сейчас. – И потеплевшим голосом добавил: – Ладно, можешь стоять, если к Генке. Мы с ним кореша.

У подъезда на лавочки сидел старик с белой головой и внимательно посматривал на проходивших мимо жильцов. Одет он был в светлую рубашку с коротким рукавом, и его худые руки, отвыкшие от работы, опирались на палочку, замотанную синей изоляционной лентой.

Остановившись возле двери, Виктор обнаружил, что она закрыта, а над дверью тусклым огоньком светится какой-то прибор.

– Домофон поставили, – сообщил старик обыденным голосом. – Теперь чужие не ходят. В какую квартиру нужно?

– В сто восемнадцатую.

– Прочитайте инструкцию, там буквы крупные.

Голос сестры прозвучал сильно искаженным, но Виктор понял, что номер набрал правильно.

Его встретили не очень радостно. Елена, вытерев руки об грязный фартук, обняла и поцеловала в щеку. Глаза у нее были усталые, и Виктору показалось, что за эти годы она постарела лет на двадцать. Лицо и лоб пересекали морщины, а краешки губ опустились немного вниз – будто у плачущего актера. Она немного пополнела, как бывает с женщинами к сорока годам, а прежде четко выраженную фигуру рассмотреть было почти невозможно: давно не глаженный мешковатый халат и фартук ее попросту скрадывали.

Геннадий вышел только через несколько минут, когда набежавшие дети волоком потащили обе сумки в комнаты.

– Здорово, зятек!

Вот он почти не изменился – такой же худой и низкий ростом, только лицо припухло немного. А когда говорил – рот кривил на сторону, будто хотел в следующую секунду сплюнуть.