Медведь

 – Руднев задумчиво покусал губу и вдруг произнес: – Слушай, Витек, а может, все это лажа, а? Может, у нее какие-нибудь дела с этим старпером?

– Он старик? – Второе «я» никуда не уходило и не давало ничего анализировать. И, похоже, тем самым спасало Виктора от болевого шока.

– Лет сорок пять, не меньше.

В тот день он пришел домой за полночь – пьяный в стельку. Руднев довел его до двери, нажал звонок и сказал:

– Извини, но я пойду.

Виктор еще нашел в себе силы кивнуть, а потом темнота окутала его спасительным покрывалом, и он провалился в тяжелый сон, наполненный кошмарами.

А наутро нашел на столе записку:

«Мы разводимся. Я нашла другого мужчину. Спасибо за все, мне с тобой было хорошо. Извини».

Та половинка постели, где прежде спала Галя, оставалась непримятой и холодной.

3

Все выяснилось довольно скоро. После занятий в тренажерном зале Галина отправилась в кафе, где случайно встретилась с одной своей знакомой и ее братом. Это был состоятельный мужик, держащий сеть магазинов дорогой одежды.

В последнее время на фоне общей нищеты в городе появилась довольно большая прослойка людей, не знающих, как потратить деньги. Их нельзя было назвать бездельниками: по-своему они много работали, но вместе с тем могли позволить себе и расслабиться на полную катушку. В стране зашевелился туристический бизнес, и такие люди частенько стали проводить праздники где-нибудь за границей.

Галя всегда мечтала поехать туда, даже сделала себе загранпаспорт. Только с занятостью Виктора задумка все время откладывалась на потом.

Чем мужик сумел очаровать девушку, догадаться было нетрудно. Руднев сказал об этом просто, но в его словах чувствовалась определенная глубина мысли:

– Он круче тебя, Витек. Мы с тобой еще мелко плаваем.

Треснув по швам, мир не остался в этом состоянии надолго: он продолжал рушиться, погребая под собой уверенность Виктора в своем абсолютном знании жизни. Пришла растерянность, глубочайшее уныние и полное неверие в себя.

Если до двадцати пяти лет он всегда знал, чего хочет, то теперь все планы и желания оказались засыпаны обломками прошлого – совсем недавнего, а потому болезненного. Это была катастрофа в масштабе одной личности. Такое определение происходящему дал Руднев и, как всегда, оказался прав.

Виктор самоустранился от управления фирмой, закрывшись в своем доме и обложившись бутылками с пивом. Почему-то пиво не вызывало в нем такого отторжения, как крепкие напитки.