Адские врата

 – Возраст-то у него…гм… неопределённый!

Действительно, по лицу Васюка трудно было сказать, сколько ему лет. Взглянешь мельком – моложавый старикан, ещё жить да жить. А иной раз присмотришься внимательнее – морщин на лице столько, что грецкому ореху завидно.

– Наверно, нужно заглянуть, – неуверенно предложил Никола.

– Полезли вместе. Я первый, с Божьей помощью. Эх! – сказал Савелий, опускаясь на четвереньки. – Зажечь бы чего… Да ладно, разглядим.

Окна в доме были не занавешены, но света пропускали очень мало из-за столетней грязи и паутин, висевших на каждой раме.

Савелий ухватился за лестницу, заканчивающуюся где-то в темноте, и поставил ногу на первую ступеньку…

Через полминуты его голова исчезла, и кузнец тоже приготовился к спуску. Он намного ловчее соскочил почти до пояса, повиснув на руках, упёртых в проём погреба, потом взялся за перекладины – и двинулся следом. Но едва опустил ногу ниже, как его окутала непроглядная тьма, в которой даже дышать сделалось трудно. И ни над головой, ни по сторонам не было видно никакого просвета…

7

Завертел Никола головой – ни дать ни взять пустота вокруг, даже взгляду зацепиться не за что.

Только вот на ощупь вроде как ступени чувствуются, а и тех не видно – в сумраке утонули.

Крикнул Савелия – не отвечает. То ли туман такой плотный, то ли далеко вниз спустился.

При мысли, что здесь и заблудиться немудрено, похолодело внутри у кузнеца. Чертыхнулся он и торопливо двинулся следом. А тьма только сгущается, подвальная прохлада сменяется будто могильной.

Конечно, что от страха не подумается, но решил Никола, что нашли они то, что искали – дорогу в самый ад. Потому как обречённость здесь чувствовалась полнейшая. Не будь он настроен спасти других, ни в жизни не полез бы в такой склеп: больно жутко.

Замечено давно уже: когда люди остаются одни и делается им не по себе, начинают они говорить вслух. И Никола тоже забормотал, чтобы подбодриться от своего голоса. Но ведь не стишки же читать – затеял хозяина дома материть.

Без злобы, конечно, только для проформы.

И вдруг – будто пелена стала прозрачней. Снизу свет забрезжил, спускаться сразу стало веселее. Цель – она всех бодрит. Даже лошади, чуя ночлег, прибавляют шаг.

Ещё раз позвал он спутника, и донёсся до него отклик: не иначе близко уже Савелий-то был. И точно – ещё несколько ступеней, и брызнуло светом, воздух сделался прозрачнее и свежее, и даже ветерок пахнул многотравьем.