Хроники ГСМ. Это больше, чем правда, это – жизнь!

– Подходящее подо что? – не смог не встрять я.

– Под твой язык! – лихо отбрил меня Евген и громко заверещал: – Да тащите меня скорее, а то я так и утопну, не вкусив напоследок настоящего тепла и ласки!

Мы с Женькой поднатужились и легко выдернули Евгена из чрева болота. И вот он, любитель и ценитель прекрасных женских мест, стоит перед нами, дрожащий от холода и мокрый ниже подмышек. На Евгене всего один сапог. Другой остался там, во влагалище.

– И что мне теперь делать? – вопросил парень, пытаясь стоять на одной ноге, словно так ему могло стать теплее.

– Нырять, – предложил Женька.

– Или не нырять, – предложил я.

– Мне?! – изумился Евген. – Я же только что оттуда! Я мокрый и замёрз весь!

– Значит, ты предлагаешь всем нам промокнуть? – блеснул логикой ума Женька.

– И к тому же, сапог нужен только тебе, мы с Женькой не претендуем, – добавил я ложку логики своей.

– Да нет, я не хочу, чтобы вы промокли. И сапоги у вас есть. Но не могу я туда нырять! – И, подумав, Евген добавил: – А как вы вообще это представляете?

Я посмотрел на него, как на младенца:

– Ты что, не нырял никогда?

– В болото? Никогда!

– Тогда это тем более должно быть тебе интересно!

– Серж, ты что, псих?

Я пожал плечами:

– Вот уж чего не знаю, того не знаю.

– Да нет, Евген, Серёга не псих, – выпустил в гадкий воздух струю ароматного дыма Женька, – он тебе предлагает нормальный экстрим.

– Точно, – поддержал я, – это экстрим, чисто для конкретных пацанов!

Евген, услышав эти слова из так знакомого ему арго, даже перестал дрожать:

– А ведь точно.

– А стоит ли? – выдавил я из себя сомнения.

– Что стоит ли? – не понял «экстремал». – Нырять?

– Нет. Держать тебя стоит ли? Ведь если не держать, то это будет супер экстрим!

– Да, но тогда я вряд ли о нём кому-нибудь расскажу! – горько улыбнулся Евген, доказав, что и он умеет размышлять не только алогично!

9

Женька затосковал.

Он лежал, скучно уставившись в потолок, и выпускал мощные клубы дыма, которые тяжёлыми волнами перекатывались в нашей небольшой комнатушке. Но не столько Женькина скучная физиономия стала признаком его тоски, сколько время пробуждения.