Выжженная трава

Мне предстояло рассказать Кате о личном, и я собирался сделать это подробно и без утайки (но с оговорками, которых мы достигли много лет назад, то есть без пикантностей и хвастовства). Но только после того, как о личном расскажет она. В итоге, хоть мы и не хотели перегружать нашу первую встречу, получится, что на второй встрече о личном расскажут оба, а потом еще Катя – о своей карьере.

Из того, что я знал по переписке: Катя пыталась устроиться на работу в Роскосмос, но не прошла отбор, однако очень понравилась их HR-отделу, и ей предложили начать карьеру в одной из подрядных организаций, с которыми заключен контракт.

И Катю действительно взяли в «Космические вычисления», где она, насколько мне известно, работает до сих пор. Сообщения о замужестве Катя не присылала, что должно было означать, что замуж она не вышла. Больше мне ни о чем не известно.

Мне пришлось отпроситься на работе на несколько часов пораньше, потому что мы договорились встретиться в Измайловском парке и прогуляться, а до парка мне было очень далеко ехать – из Крылатского, где свои штабы обустроили все ИТ-гиганты, да на машине в вечерний час пик…

Как я и предполагал, увяз в пробке.

Водитель я не очень опытный (перестроения даются еще тяжело из-за мотоциклистов, которые с воем вылетают, едва ты начинаешь сползать на соседнюю полосу). Я торчал в мертвом бездвижье почти час, нагнать не сумел, поэтому приехал минута в минуту – Катя уже ждала у метро.

Мы тепло обнялись, решили, что перекусим после прогулки, и направились в парк.

– Я так понимаю, ты ждешь от меня подробностей личной жизни и карьеры? – спросила Катя после минуты гнетущего молчания, за которую я уже успел трижды перезапустить алгоритмы и каждый раз удивиться результату.

– Все верно, – подтвердил я.

– Ром, правда, я не знаю, что расскажу тебе.

Мы помолчали, проходя мимо суетливых потухших мамочек с колясками, вокруг которых изматывающими кругами бегали дети. Всегда, когда вижу такую картину, спрашиваю себя: неужели может человек, выглядящий настолько вымученным и изможденным, быть одновременно счастливым?

Мне нужно было отвлечься на эту мысль только ради одного: задать вопрос, который при внимательном обдумывании я мог придержать.

Но поскольку голова анализировала судьбу мамочек, я постарался мягко спросить:

– А зачем тогда ты пришла? Неужели для того, чтобы послушать меня еще раз?

– Я бы с удовольствием послушала тебя. Не возражаешь?

– Возражаю, – сказал я. – Я хочу услышать твою историю.