Дорога во тьме ч.2

Облокотившись на скрипнувшую стену, Маша прикрыла глаза и несколько секунд собиралась с силами для следующего шага. Бросив последний взгляд на кучу хлама, где лежала её дочь, прикрытая грязной курткой, она, держась за стену, направилась к выходу. Голова была пустая и на удивление лёгкая – никаких мыслей, страхов…

…После своего бравого выкрика Тибольд вытер испарину со лба и покрепче ухватился за дубину. В воздухе повисла тишина, в которой пасечник пытался уловить малейшие звуки. Он уже вовсю костерил себя за глупую выходку, которая могла стоить ему жизни.

Когда он услышал шаркающие шаги, он уже был готов бросить оружие и припустить к телеге, запряжённой пегой лошадёнкой. «Ишь как шаркает… Ну точно, покойник». А может, и не будет он здесь дом строить. До заброшенного погоста рукой подать (десять с половиной вёрст уже не казались ему безопасным расстоянием), а тот стоит прямо на границе с Пустошами. А уж оттуда дрянь и почище упыря наведаться может. Он ещё колебался, а ноги уже сами оттаскивали его от ставшего в одночасье жутким сарая.

Сказать по совести, упырей он видел довольно давно, лет двадцать назад, но уж насмотрелся на всю жизнь. Это было в дни его бесшабашной молодости, когда его рекрутировали на войну. Как им объявили, «чтобы помочь братской Валлии свергнуть узурпатора-некроманта». Особой благодарности от валлийцев он не приметил, но то сражение, в котором против них подняли павших воинов (и своих и чужих), он будет помнить до конца жизни. От двух тысяч их авангарда осталась от силы сотня… И если бы не подошедшие основные силы под командованием герцога Марбранда с большим отрядом инквизиторов из «Небесного молота», не видать бы ему его пчёл.

Тибольд уже отошёл шагов на десять от того места, где выкрикнул свою угрозу, как упырь таки появился. Бледный, весь в земле, рожа вся опухшая, одного глаза не видно, в общем, мертвяк как есть. По опыту Тибольд знал, что упыри не особливо шустрые, в смысле бега. Поэтому он позволил себе выкрикнуть на прощание, мол, «знай наших!».

– Эй! Ну-ка, стой где стоишь, гнида!

К величайшему удивлению Тибольда, упырь остановился. Насколько он помнил, мертвяки ни особой сообразительностью, ничем другим, кроме желания набить себе брюхо мясом, не отличались. Может, не упырь? Тогда кто? Всех местных он знал в лицо…

…Когда Маша вышла, серый утренний свет поначалу ослепил её, поэтому она какое-то время стояла, держась за косяк, хлопая ресницами на здоровом глазу.