Принуждение к миру

И приданные бронетранспортеры растворились где?то по дороге. Зато во время движения их машину непонятно кто и откуда обстрелял из легкого оружия, так что правый прожектор разбили, а от кормовой антенны ближней связи остался только изогнутый кронштейн.

С того самого момента, как по колонне открыли огонь с фланга, прямо из домов на набережной, и я запаниковал, услышав царапающие звуки пуль, заплутал в переулках.

Обезумевшие от ужаса люди выбегали из уцелевших домов, вливались в бегущую толпу. Багрово?дымная темнота вспыхивала яростными короткими вспышками.

Разрывные пули с сухим треском выбивали из?под ног бетонную крошку. Ручейки толпы растекались между горящих строений.

Оглядываюсь назад, на далекие горящие дома. На кружащие над ними точки вертолетов.

Стрельба нарастала, и на улице стало больше бегущих. Причем бежали они так, что было ясно: пули свистят где-то около них, над головами…

Лента новостей.

Президент Украины "перед всем миром" обвинил РФ в военной агрессии.

Проходим этот участок, никакого сопротивления, только убитые лежат вдоль дороги и в палисадниках, – это не наши.

Перебегаем через очередной перекрёсток. Впереди частный сектор, наша улица упирается в него. Останавливаемся и закрепляемся, наша задача выполнена. Подразделения, что шли рядом с нами, тоже вышли на свои позиции. Хочется пить, очень хочется пить.

Пристроился рядом с кучей мусора, это когда-то было половиной дома, сейчас просто какой-то строительный мусор. Выбираю цель. То, что далеко, мне не надо, поближе бы.

Рядом со мной лежал труп, – судя по форме, не ополченец. Половину головы ему снесло, нижняя часть лица ещё как-то сохранилась, а вот верхней не было. Какое-то месиво, из которого торчали ослепительно белые осколки черепа. Руки раскинуты, правая рука ещё сжимала пистолетную рукоятку автомата. На груди был разгрузочный жилет, из него торчали рожки. Пригодятся мне.

Обрезал застёжки, вытащил так необходимые автоматные рожки. Откатился от тела. Отстегнул флягу, глоток, ещё глоток.

Мы стреляли в невидимого противника в надежде заставить его выдать себя, сменить позицию и укрыться от наших пуль. Видимость такой контратаки есть всегда гарантия атаки скрытой. Опасность всегда представляется в перспективе, как событие, уже происшедшее, она реализуется через последствия – увечья, болезни и смерть.

Нас бросили в дерьмо, а мы пытаемся хорошо пахнуть.

«Как же так бывает?»– подумал я, стоя над телом контрактника.