Формула действия

За эти три месяца я стал очень жестоким человеком. Когда пренебрегаешь своей жизнью, жизнь другого человека вообще девальвируется. Ценность падает до нуля.

Прошло три недели с тех пор, как это случилось; три недели – долгое время. Можно считать, что теперь я воспринимаю случившееся как должное.

Но я должен думать об этом, разве не так? Хочу сказать, если и есть какой?то конец воспоминаниям, если я когда?либо приму случившееся, я должен пропускать его через себя снова и снова, пока оно не лишится всех своих красок.

Нет ничего унизительнее для человека, чем превосходство другого человека. Так было раньше, но не теперь, теперь – нет. Времена меняются, а вместе с ними и люди.

Я прихожу в себя. Мгновенно.

Это целая программа. Заданный маршрут.

Шестая зона по проездному билету.

Я очень редко трачу время на себя самого.

Но большой вопрос: как устоять перед искушением?

Как вы понимаете, отказаться было невозможно.

Я долго шел за мужчиной в розовых кроссовках. Что еще мне оставалось делать? Я почувствовал, как в затылке у меня закололо.

Я знал, что испуган. Но это знание было едва ли важным в сравнении с чувством освобождения. Доведи это до конца.

Никогда прежде не ощущал я так явственно, с такой силой присутствие другого человека. Он знал, что я убью его раньше, чем я сам подумал об этом. Я должен позволить всему идти своим чередом. Просто должен стать в стороне и не вмешиваться, путь все идет своим путем.

Но это не все. Что-то еще.

Если мне за рулем машины придется выбирать, кого задавить – собаку или человека, я в любом случае выберу человека.

Я шел за ним, словно выполнял самую святую из моих обязанностей. Я не всегда хотел быть осторожен.

В том, что человек умирал у меня на глазах был тайный смысл. Не уверен, что мне удастся выразить его словами.

Он лежал на спине.

Я все еще пытался сделать что-нибудь неожиданное для себя. Мне не нравилось быть осторожным.

Почему я должен перестать убивать? Ничего не останавливает меня, подумал я.

Убивал его очень медленно. Необходимо сначала полностью сломить человека, а потом убить. Иногда мне казалось, что я придаю своим действиям не тот смысл, который в них содержится. Мне тоже хотелось власти. Мне нравилось решать: кто будет жить, а кто – нет. Люблю ощущение власти.

Я уже не удивлялся тому, что видел перед собой. Меня увлекали мучения жертвы.