Беспечность волхвов. Часть 2

Она двумя руками перехватывала резинкой хвост из своих волос на затылке. Софи со вздохом положила круассан на стол, поставила рядом стакан с соком и опустила на пол торчавшую над столом ногу. Направляясь в ванную, она посмотрела на подругу:

– Ты его покорми, а то он стесняется. Опохмелиться ему я уже дала.

Морис все отчетливее ощущал себя не в своей тарелке. Складывалось ощущение, что его здесь воспринимают на уровне приблудного пса, о котором необходимо заботиться, коль скоро его удосужились приютить.

Элиза тихо сказала:

– Садись за стол, не стой на пути как столб. Сейчас все будет готово.

Морис потерянно плюхнулся на стул. Действовала Элиза, в отличие от флегматичной Софи, быстро, если не сказать молниеносно. Сначала раздалось шипение горячей сковородки и одновременно с ним урчание кофемашины. Потом на столе появились три тарелки. Из них вкусно пахло яичницей с беконом. Рядом с тарелками возникли ножи и вилки. А перед Морисом была водружена еще и кружка с кофе. Элиза тем временем продолжала чем-то шуршать и звенеть.

Она поставила на стол тарелку с багетом, сыром и банкой паштета и только после этого села за стол напротив Мориса. Усаживаясь на стуле, она вопросительно посмотрела на Мориса:

– Ты чего не ешь?

И тут на Мориса накатили ощущения его давнего детства. Он вдруг явственно представил себя ребенком, таращащим глаза из-за края обеденного стола, а мама его подгоняет: «Ты чего не ешь? Ешь быстрей, а то в школу опоздаешь».

Морис виновато двинул бровями и услышал свой смущенный голос:

– Вас жду.

Элиза деловито окинула взглядом стол и посмотрела в лицо Морису:

– Еще выпьешь?

В этом ее взгляде были одновременно и сострадание, и забота.

Морис в раздумье свел брови к переносице, потом махнул рукой:

– А давай.

Пока Элиза наполняла его бокал, Ревиаль вдруг реально ощутил, что его отношения с этими женщинами перешли в какую-то новую, совершенно непонятную и неизвестную ему фазу. Такого с ним еще не случалось.

Морис с удивлением отметил, что его новые знакомые, в отличие от него, в сложившейся ситуации ведут себя непринужденно и обыденно. Или это только ему кажется? Может, они тоже чувствуют себя неловко, просто не выпячивают это?

Во всяком случае, они не драматизировали ситуацию и не выглядели женщинами на грани истерики. Ревиаль тут же нашел для себя оправдание: «Им проще – их двое, а я один. Между ними солидарность, они чувствуют плечо друг друга».