Сделка. Глава I. Шарк

Хоть качество и было ужасным, так как данная картинка передается через наружную камеру на столбе, я смог разглядеть примерное расположение мебели, заложников и террористов.

– Один… Два… Три… Четы… – говорил я шёпотом, пытаясь сосчитать количество заложников и сбивая всех окружавших меня полицейских с толку.

– Андрей Александрович, у нас мало времени, стоит поспешить. – перебил мои подсчеты всё тот же неизвестный для меня человек.

– Иду. – ответил я уже более амбициозно, ведь моя работа – единственное, что давало искру и поджигало меня изнутри.

Мы прошли буквально метров пять и передо мной уже виднелась та самая комната, с тем самым Генерал-Майором. Если говорить откровенно, то мне плевать на звание, поэтому многие “высокие чины” считают меня бестактным.

– Разрешите доложить. – настойчиво и громко сказал незнакомец.

– Сразу понятно, что он пытается произвести впечатление. – пробормотал я очень тихо, почти про себя.

– Говори скорее. – спокойным голосом произнес Иван Максимович.

– По вашему требованию я сопроводил Панникова Андрея Александровича прямиком к вам, также принёс характеристику главного террориста в данном захвате заложников.

Им является Рахимулах Садо Фаридович по прозвищу “Шарк”.

В этот момент, в ту же секунду, как я услышал его прозвище, по всему телу побежали мурашки, сердце забилось c такой скоростью, что его стук могли слышать все в этой палатке, в это мгновение всё мое лицо покрылось тонким слоем пота и покраснело. Я вспомнил разговор со своим отцом:

– Андрюш, мальчики не должны плакать, я скоро вернусь.

 – сказал мой папа с улыбкой на глазах.

– Поскорее бы ты вернулся. – со слезами, которые закатывались ко мне в рот, я не переставал повторять это.

– Поскорее бы ты вернулся, поскорее бы ты вернулся…

– Андрюша, ха-ха-ха, я ведь даже не ушёл.

Напоследок он крепко меня обнял и помахал рукой. Это моё последнее воспоминание о нём. Его широкая спина, выбритая голова, коричневый рюкзак, военный костюм и черные высокие сапоги – все последние воспоминания об отце уходили вместе с ним на Афганскую войну.

Несколько ночей я рыдал, как младенец, потерявший свою мать, и думал лишь о его улыбке. Не помню никакой черты лица, только улыбку… Только она делала моего отца особенным. И спустя десятки лет, я уверен – он знал, что не вернется. Ни одного звонка, письма, любой, даже самой маленькой весточки и намека, что жив – ничего не было. Единственный конверт, который пришел в наш дом – документ о его смерти.