Годы опавших листьев

Две барышни побежали закрывать занавес.

Господин Капустин просиял, окрыленный успехом предыдущей сцены.

– Теперь финал! Графиня, ваш выход!

Занавес открылся. На сцене графиня, миловидная пухленькая девушка, замерла, пристально глядя в одну точку в районе пятого ряда.

Прозвучало музыкальное вступление. Графиня молчала.

– Слова забыла? – Сам себе задал вопрос Капустин. – Барышня Котова, барышня Котова! На море шторм…

Одна фея аккуратно выглянула из-за кулисы в зрительный зал.

– Ну всё, – она обернулась к режиссеру, – в зале юнкер Нерябов!

– И-и…? – ошарашено протянул Капустин.

– И с цветами! – закончила фея.

– Боже, как мило, – залепетали наперебой барышни, – это любовь!

– Тихо вы! – Шикнул Капустин. – На море шторм! На море шторм! – Почти уже в полный голос он пытался подсказывать слова.

В зале послышался ропот.

– Бесполезно! – Резкий голос заставил всех за кулисами обернуться.

Сима протянула руку в доспехах.

– Платок! – Произнесла она приказным тоном. – Кто-то подал платок. – Слова! – Капустин лихорадочно пролистнул сценарий и достал листок. – Расступитесь!

Сима наколола на острие шпаги листок с платком и вытянула руку со шпагой на сцену.

Капустин с ужасом смотрел на клинок.

– У вас шпага настоящая?

Но Сима, даже не повернулась, она изо всех сил пыталась дотянуться до парализованной подруги, которая стояла слишком далеко.

– Что за любовь такая, с места не двинется? – процедила она сквозь зубы, – держите меня!

Но Капустин так сильно вспотел от переживаний, что рука выскользнула, и Сима выпала на сцену, еле удержавшись на ногах. Она лишь успела отвести руку, чтобы не уколоть подругу острым лезвием.

Увидев движение на сцене, аккомпаниатор опять заиграла вступление.

Сима, как ни в чем не бывало, спокойно подошла к графине, обошла ее, сняла с кончика шпаги платок, поклонилась.

– Не вы ли обронили сей платок? – произнесла она и сунула платок с текстом графине в руки. Затем опять сделала круг, сильно ущипнула ее за попу и с достоинством удалилась за кулису.