Разбитая призма

И поэтому стоит предпринимать решительные действия именно сейчас, а не после того, как улягутся страсти. И даже если другие будут против, он пойдет своим путём. Ведь он – Жан Дьор из рода Дьоров – никогда ни у кого не шёл на поводу и всегда имел собственное мнение.

– Мне кажется, Золотой прав. Дожидаясь самостоятельного разрешения проблем, мы только оттягиваем неизбежное. Тот человек, что начал всё это, просто так не остановится. И мы должны сделать удар на опережение. Главное – подойти ко всему этому с холодной головой, – неожиданно изрекла доселе молчавшая Сяомин.

С ошарашенным видом Вячеслав взял её за руку и начал что-то горячо шептать на ухо. Спустя пару минут девушка нежно, но твердо отодвинула его губы от себя и произнесла:

– Я все понимаю. Ты волнуешься за меня. И хочешь оберегать. Но я не фарфоровая ваза. Вспомни на секунду, кто управляет всем синим цветом, насколько хватает взгляда? Верно, это я, Небесное море!

Номин и Жан удивленно переглянулись. Они не ожидали от скромной и тихой ученой таких слов.

Видимо, ощущение власти изменило её. И пока неизвестно, в какую сторону. Но было очевидно, что силы воли и решительности у неё определённо прибавилось. Так что сейчас мнение Вячеслава оказалось в меньшинстве.

– Думаю, каждый из нас ещё выскажет то, что у него лежит на сердце, и мы сможем выработать согласованный план действий. Но стоит это делать в том месте, где не будет даже малейшей возможности нас подслушать или как-то узнать о наших замыслах. Как говорили древние мудрецы, предупреждён – значит, вооружён, – подытожил Зелёный Глас.

Все согласно закивали. И дальше уже дорога проходила в полном молчании. Лишь когда все пересаживались в салон самолёта, чуть приостановившийся позади Вячеслав что-то тихо сказал Сяомин. На что она, лишь скорчив хмурую мину, махнула рукой. Заметно погрустневший мужчина двинулся за ней.

* * *

Шёл второй день вынужденного затворничества в особняке Золотого. И никто так и не мог внятно описать дальнейший план действий.

Каждый стоял на своем, упорно не желая слушать остальных. Наконец, Номин предложил сделать передышку и до самого вечера не обсуждать ничего касающегося их проблем. Разгрузить, так сказать, мозг. Сказал он это, конечно, более «одухотворёнными» словами, но общий смысл всем был понятен. Так что сейчас каждый занимался тем, чем хотел, стараясь выбросить «тяжёлые» мысли из головы.

Жан погрузился в мир финансовых махинаций и миллиардных оборотов денежных средств.