Игры Камня

***

Я повернулся на звук и увидел, что то была Инсаэлия Гринвайн. Она заглядывала в окно заговорщически улыбаясь.

Я встал и тихонько покинул избу, не разбудив деда. Инсаэлия ждала у входа.

– Не спишь? – шёпотом спросила она.

– После того разговора? Нет. Из головы всё не идёт рыжая фея.

Инсаэлия улыбнулась.

– Так вот какие мысли посещают вас по ночам, таинственный незнакомец!

Светила полная луна, небо было усеяно россыпью звёзд. Ночь была тёплой, дул лёгкий ветерок, одиноко пересвистывались соловьи.

– Я принесла домашнего вина, – Инсаэлия Гринвайн показала бурдюк. – Попробуешь вина семейства Гринвайн?

– С удовольствием.

Она огляделась.

– Только лучше уйти куда-нибудь подальше отсюда. Не хочу, чтобы нас увидели. Мои родители не знают о том, что я ушла из дома.

– Ай-яй-яй, – я неодобрительно поцокал и покачал головой.

Она взяла меня за руку и повела прочь из деревни. Ночь была тиха, улицы пусты, даже собаки не лаяли.

Мы вышли из деревни и двинулись по тропинке, идущей через луг.

Трава колыхалась на ветру, мы любовались звёздами и шли, держась за руки. Тропинка впереди поднималась на покатый холм.

Взобравшись на него, мы увидели внизу небольшой пруд, укрытый зарослями камыша и склонившимися ивами, серебристый лунный свет мерцал на поверхности тёмной воды.

Мы спустились к пруду и остановились на берегу. Рядом покоились лодки. Мы забрались в одну и сели напротив друг друга, колени к коленям. Квакали лягушки, стрекотали насекомые, пищали ночные птицы.

На поверхности пруда росли лилии и кувшинки, так удачно оказавшиеся прямо на пути лунной дорожки.

– Хорошо здесь, – сказала с улыбкой Инсаэлия. – Так спокойно. Так тихо.

Я кивнул.

Она протянула мне бурдюк, предлагая пить прямо из него. Я сделал глоток, и вино показалось мне вполне приличным. Оно было сладким, и в нём чувствовалось то, что я называю «скрытой крепостью» или «незаметной крепостью». Это означает, что бывают такие напитки, которые пьёшь и будто не чувствуешь никакой крепости – напитки сладкие, похожи на ягодный или плодовый сок, иногда с еле заметной терпкостью.

Однако проходит минут десять-двадцать, и ты понимаешь, что язык у тебя заплетается, а ноги не могут нормально идти. Вино дома Гринвайн, похоже, было из таких.

Сделав ещё глоток, я вернул бурдюк ей. Она довольно посмотрела на меня.

– Ну как?

– Очень хорошо.

Она просияла.

Она сделала глоток сама, потом достала мешок и вытащила из него ломоть хлеба.