Соната лунной принцессы

 – В самой грубой форме, голубчик, не сомневайся. – Ее голос был груб, и к тому же, прокурен. – Пойдемте, красавчики!

Стив расплатился за пиво, и мы проследовали за чернокожей проводницей. Не знаю, как Стиву, а мне хотелось как можно быстрее убраться из этого насквозь прокуренного места – глаза уже начинали слезиться, а голова – кружиться. Я бы предпочел места для некурящих, если они конечно имеются в этой дыре.

– Приходите еще! – Добавил в след Энди. – У нас лучшее пиво во всем Сингапуре!

– Увидимся! – Ответил Стив.

Я же только усмехнулся. Если эти газированные помои – лучшее пиво, то мне не хотелось бы узнать, каким окажется на вкус худшее.

Глория вывела нас через черный ход, находящийся за пыльной ширмой и стремительно повела нас по закоулкам Сингапура. Мы следовали за ней в вязкой тьме, из которой время от времени выныривал ее необъятный зад, освещающийся тусклым светом грязных квадратов редких окошечек. В отличие от основной, центральной улицы, тут не было ни души.

Неискушенному обывателю показалось бы, что мы бродим кругами, но проводница ориентировалась в паутинке коридоров и улочек, подобно кошке в темноте, если не лучше.

Пахло помоями и фекалиями. Интересно, а слышали ли местные жители о такой штуке, как канализация? «Ну и вонь». Я брезгливо зажал нос руками. «Боюсь даже представить, каким ужасам и лишениям подвержены жители красной зоны».

Кое-где раздавался собачий вой, будто сегодня полнолуние, а если и так – то от этого вовсе никакого проку, небо-то все равно скрыто.

Минут через пять мы были на месте. Узкий проход между домами вел под землю, чему я даже обрадовался, поскольку сомневался, что мой бедный желудок сможет выдержать эту вонь и меня не вывернет наизнанку прямо на ягодицы Глории.

– Вы на месте. – Глория остановилась. – Два бакса. – Девушка протянула руку.

– Что? Мы же друзья Энди. – Отметил Стив.

– Но я-то не Энди. Три бакса. Таковы правила, ты же сам знаешь…

– Эй, полегче, красотка! – Он было попробовал утихомирить алчность чернокожей проводницы, используя лесть, но та оказалась непреклонна и только усмехнулась.

– Четыре! Сколько еще будем торговаться.