Мир Ванты Ху

 – А в тебе, – он презрительно сморщился, обернулся к бригадиру:

– Вася Петрович, мля, никакого понимания! В твоем гнилом нутре, только бабло на уме!

– При чем тут бабло?! – возмутился Васин. – Причем тут «понимание»?!

– Правильные вещи – красивые слова. Историю своей земли надо знать, – встрял в разговор мрачный пультовик Игонин.

– Еще один умник выискался! Норму сегодня не добрали! Ага?

– Ого! – передразнил Лёха. – Нормы нынче – не в норме!

– Премию не получим! Вот вам и – ого! – заткнул его Васин.

– При всём! – отрезал Краснов. – Пустобрех ты, Васин, хоть и бригадир. Недаром, твои предки из «манси»! Эт значит, – болтливый ты человек! Умные слова не для твово разумения. Тяжко стало на буровой. Вот те нутро-то и крутит, что умный – разумный человек, – он кивнул на Егора, – в даль светлую заглядывает, а ты, Вась-Вась, всю свою жалкую жизнёнку на брюхе по грязи да перед начальством елозишь.

– Елозю?! – возмутился бригадир.

– Да. На брюхе. Легкая нефть закончилась, – продолжал мудрствовать Краснов, – тяжелую добывать надо тяжким трудом. Вооон ажно когда на другой стороне Оби все качалки встали. Всё отсосали, халявщики, да бросили. До сих жалеешь, что в 90-х в «Тыкос» тебя не взяли. Бабла б тогда с нашей землицы-то понакачал бы себе по карманам, кулак буржуйский.

– С нашей?! С нашей землицы?! – передразнил Васин. – Сам ты кулак!

– Да, с нашей! – грозно повторил Краснов. – Мои предки тут с Ермака Тимофеича прописались! Ты ж за легким баблом год как вернулся! Здрассте, мордассьте! Пожаловал! А уж, глядите, в бригадиры выбился! Задолиз!

– И пожаловал! – повысил голос раздраженный Васин.

– Вспомнил о доме, когда полы прохудились да крыша обвалилась, халявщик – пробурчал Краснов.

– Это я-то – халявщик?! – взвился Васин, но нарвался на тяжелый взгляд из-под густых бровей собеседника. Васин злился и готов был засветить зануде – бригадиру меж бровей.

– Подеритесь еще, буржуины! – прохрипел Игонин.

– Понятно… Одни вы тут все такие – радетели –старатели, бессребреники! – тихо возмутился Васин, поднялся, обиженный, вышел из вагончика, при этом выключил единственную лампочку под потолком.

– Свет вруби! – гаркнули ему во след.

– Каждая пипетка лезет в клизмы! – смело и звонко заявил в темноте Лёха. После выхода бригадира, чтоб не вызывать на себя гнев мелкого начальства.