Мир Ванты Ху

Изъяли все документы, вырезки из газет, записи отца, связанные с аномальными и необычными явлениями в крае. В то время мне было лет пять-шесть, точно не помню. Прятался от страшных взрослых в ванной комнатке. Залёг одетым в ванну, завалил себя грязным бельем, трусливо притаился. Думал, пришли нас… пристрелить.

Меня впечатлили, надолго засели в детскую память рассказы отца о сталинских репрессиях, злобных чекистах, кто расстрелял нашего прадеда по отцовской линии. Заодно убили и прабабушку, «белогвардейскую подстилку».

Мальчишкой, в пятнадцать лет прадед получил бронзовый Георгиевский крест за храбрость. В семнадцать воевал унтер-офицером в армии генерала Врангеля в Крыму, но бежать от «красного террора» не смог по болезни. Схватил туберкулез. Вынужден был остаться в Керчи, когда уходили последние переполненные суда с беженцами. Прадед вернулся на малую родину в Сибирь, где его арестовали, отвезли в Новосибирск и расстреляли, без суда и следствия, в подвалах местного ЧК.

«Настигла кровавая рука возмездия пролетариата», – написали о моем прадедушке в местной газетёнке «Колхозник»[29 - – в октябре 1934 года вышел первый номер Сургутской районной газеты «Колхозник» (позже «Сургутская трибуна»).] за 1937 год. Деду по отцу тогда не исполнилось и пяти лет. Остался сиротой. Выживал с трудом. Отец родился после войны. Сохранил дедовские вырезки из «Колхозника» с гневными статьями о расстрелянных, посаженных, сосланных на каторгу «подлецах, предателях, изменниках Родины».

«Кровавая рука пролетариата» жуткими видениями преследовала меня всю интернатскую жизнь в ужасных снах, особенно, когда валялся в изоляторе с температурой, болел гриппом. Отец не пожалел психику ребенка, воспитывал мужество и стойкость, в диких подробностях описывал ужасы репрессий ни в чем не повинных людей. Больше делиться было не с кем. Мы оставались на свете вдвоем.

После обыска, отцу объявил строгий выговор «с занесением» по партийной линии, но в покое оставили.

Через несколько лет он бесследно исчез в экспедиции в районе падения Тунгусского метеорита. Геолог Витя Крамаренко, кто последним видел отца, заметил яркую вспышку, газовый факел низвергся с небес.

– Тучи будто резануло струей газосварки, – рассказал мне дядя Витя при встрече в интернате Ханты-Мансийска. Сколько мне было? Лет девять.