Пастель для Галатеи

Кирпичиков зябко кутался в допотопное, потрёпанное пальто с ниточками на рукавах, с блаженной улыбочкой юродивого пил кислятину горячего чая. Долго примеривался, неровно раздавил чёрствую булочку пополам. Рассыпал крошки по пластиковой столешнице. Предложил половинку хлебца другу. Марат кисло поморщился, помотал головой, отказываясь. Кирпичиков пожал плечами, с удовольствием съел обе половинки.

К выходу потянуло приторным одурманивающим ароматом молотого кофе. За стойкой, словно на сцене мини-театра, возник бармен, гладко выбритый налысо, в ослепительной рубашке и жилетке.

Он расправил оплывшие жирком плечи, покрасовался. Его предовольное лицо во всю голову лоснилось здоровьем и достатком.

– Закусываем?! – басом пошутил он.

– М-мы? – возмутились хором Марат с Кирпичиковым.

– Ладно. Принимаю во внимание ваше трагическое СОСт! Подходи, брат, прими во благо организма, – бармен склонился под стойку.

Марат вздёрнулся, выпрямил спину и застыл, как легавая[11 - – легавая (лягавая) – порода охотничьих собак.

] на дичь, вытянул тощую шею из куртки.

Бармен с артистизмом, присущим влюблённым в свою профессию людям, ловко выставил на стойку блюдце, чайную чашечку, звякнул о фарфор ложечкой. Нацепил на край чашечки надрезанный кружок лимона. Замер, ожидая реакции публики. Аплодисментов не последовало. Взмахнув белой салфеткой, бармен исчез за стойкой.

Будто змея под гипнозом тягучей мелодии дудочки факира, Марат выполз из-за стола. Приблизился к барной стойке. В чашечке бликовала коричневая жидкость.

Марата раздуло от возмущения.

– Ча-а-ай?!

– Эх, друг ты мой запойный, – прозвучал из кухни голос бармена. – Оба вы няние потеряли.

– Соглашусь. В отсутствии Инев оба Яния затерялись, – самобытно и сложно выразил Марат свое понимание японской философии об Инь-Ян, шумно втянул ноздрями воздух. И расплылся по стойке в улыбке умиротворения. Балансируя, будто канатоходец, он пронёс между столиков чайную ложечку точно к носу Кирпичикова. Глоток коньяка мог достаться товарищу за сочувствие, но всё остальное, простите, болезным, на поправку здоровья.

Кирпичиков сморщился осуждающе, отвернулся. Марат, как ребёнок, причмокивая губами, посмаковал из ложечки алкоголь, потом вернулся к стойке, залпом выпил содержимое чашки. Проводил проникающую внутрь живительную влагу ладонью по груди до самого желудка. Бармен с предельным пониманием сопереживал из-за барной стойки.

Марат замер в блаженстве. Дошло по назначению. И согрело. Принюхал выпитое лимоном.