Бездонка

– Айда, окунёмся в море, – предложил Ряба. – Охладимся.

Вадим напялил на голову армейскую панаму, чтоб не обгорели уши под обжигающими лучами солнца, поднялся и… принялся снова ожесточенно вгрызаться лопатой в землю.

– Но ты – упёртый мэн! – восхитился и возмутился Ряба. – Чё хочешь найти? Клад?!

– Хоть что-нибудь! Хочу монетку с римским императором! – в отчаянии проворчал Вадим, вспомнил, как на безымянном пальце Жорик иногда носил серебряный перстень с закатанной монеткой с профилем Диоклетиана, римского правителя, кто оставил трон и удалился выращивать капусту.

«Тысяча семьсот лет раритету! Можете себе представить?!» – хвастался Жорик в столице перед девушками. «Сам нашёл. На Азове. Россыпи древних монеток размыло дождями на утёсе. Иду, вижу, – блестят! Как чешуя глиняной рыбы!»

Избалованных москвичек бронзовая вставка самодельного перстня не впечатляла. Они предпочитали золото, платину, бриллианты, изумруды, в крайнем случае, рубины. Лёгкую зависть древнеримская монетка вызвала как раз у «офисмена».

Он постиснялся, на время экспедиции, забрать перстень у друга в счёт непогашенного долга.

– В прошлом году Жорик нашёл гемму[52 - Гемма – украшение из резного камня, с выпуклым или углубленным изображением.] с богиней. Вот и я хочу найти нечто подобное! – упорствовал Вадим.

– Гемму… скажешь тоже, – мечтательно прошептал Ряба. – Вещица была из оникса, из ноготка самой Афродиты[53 - По легенде Эрос тайком срезал у прекрасной богини Афродиты ее ноготок, а древнегреческие Боги превратили его в чудесный камень – оникс.

]. Гемму музейщики тут же отобрали. Ценная вещь была. Такая везуха раз на раз не приходится. Вот если бы дождик пролил округу, тогда б на склонах поискали. Хотя вряд ли, – Ряба прищурился, с большим сомнением глянул вверх, в прозрачные, дрожащие небеса. – Но если прольются небеса, покажу места на склонах, на лёссовых оползнях у одной станицы. В размокшей глине точно можно древние монетки найти. За три года, что мы роемся, я насобирал богатую коллекцию. Со всеми римскими императорами…

– Хотя б одну, – прохрипел Вадим и продолжил махать лопатой.

– Нынче, брат, ройся не ройся – дупль-пусто, – с грустью посетовал Ряба. – Одни черепки да мусор, – он искоса, с неприязнью глянул на краснотелых толстушек Валюню и Ритулю. Дамы неспешно приближались к раскопу.

– Похоже, древние, толстые, злобные бабы на этой античной кухне мужикам дикий скандал учинили, всю посуду перебили, – зло пошутил Ряба. – Одни битые черепки остались.