Когда оживают Страхи

Тридцать пять… тридцать шесть…

Дым и пар успели немного рассеяться, хоть и застилали пространство. Я мельком посмотрел на воронку в стене храма, обломки, изуродованные тела, мокрый от крови пол. Заметил пару нападающих, пытающихся встать, двое скрывались где-то за завесой дыма.

Попробовать?..

Но едва я кинулся к замеченному ранее пистолету, раздался хлопок, и пуля ударила у ног. Я зашипел от злости, отшатнулся и пригнулся, вновь попробовал подобраться к оружию. И снова громыхнул выстрел, огненный росчерк разорвал сумрак.

Били вслепую, ориентируясь на звук или на смутный силуэт, но все равно неприятно близко.

– Да чтоб вас! – пробормотал я. Сделал вид, что собираюсь отступить обратно ко входу в храм. А затем выдохнул и прыгнул, сгруппировался в длинном кувырке. Приложился локтями и обожженным предплечьем о камни, всхлипнул от боли в ребрах. Но сумел подхватить оружие на ощупь, перекатился и встал на колено, торопливо перехватил рукоять.

Плотный клуб дыма, как занавеска, медленно ушел куда-то наверх, потянулся к пролому в потолке зыбким толстым угрем.

И я увидел сначала силуэты врагов, а затем и лица – грязные, перекошенные злобой, обожженные. Оба целились в меня из пистолетов, оба держали пальцы на курках.

Я рванул спусковой крючок, но услышал сухое щелканье и внутренне похолодел. С немым изумлением посмотрел на оружие – оказывается, подобрал тот, что выбросил ранее, разряженный.

Вот ведь пакость, а….

На губах врагов заиграли ухмылки, оба начали расходиться.

Плавно, неторопливо. С пониманием того, что никуда я не денусь. И далеко за их спинами возникло новое движение. На груде мусора, у стен, на переходах и лестницах.

Сколько там осталось до конца перезарядки искромета?..

Пятьдесят девять… шестьдесят.

Внутренне сжавшись, я приготовился к короткой вспышке боли, к небытию, пустоте. Но выстрела не последовало. Откуда-то издалека прилетело эхо чужого испуга и боли. А затем пещера взорвалась звуком. Нет, не так – Звуком! Одиночной нотой, низкой и глубокой, как пение иерихонских труб, как кровожадный и беспощадный гул летящего копья Луга.

Вибрирующей, пробирающей до костей, резонирующей в черепе и отдающейся болью в мышцах. И вместе с этим зловещим пением всколыхнулась Изнанка, задрожала и взвихрилась.

Пистолет в руках ближайшего врага развалился на куски с хрустом, как ветхий камень или пересохший хлебец из водорослей. А сам неприятель упал на колени и закричал, схватился руками за уши.