Закон оружия

Наверное, тот болван ошибся домом.

– Ошибаетесь вы. Шамиль сознательно свел нас вместе. Чтоб мы пообщались и пришли к согласию во взглядах. Консенсусу. А может, чтобы написали репортаж двумя перьями.

– Не надейтесь.

– Вы недооцениваете себя! – серьезно заметила Ксения.

– Вы хотели сказать – переоцениваю?

– Именно недооцениваете! Например, из вас мог бы получиться хороший сторож, милиционер. А вы прозябаете в журналистах…

– У вас все такие снобы в вашей «Дорожке»?

– Ради бога, на обижайтесь! – Она усмехнулась, тон ее потеплел.

 – У журналистов приняты взаимные подначки… Признайтесь, вы ведь не больше года на этой профессии?

– Две недели, – честно ответил я.

– И вас отправили в такую опасную командировку?

– Девушка. – Я стал терять терпение от ее покровительственного тона. – Ксюша… Вы в школе учились, когда я уже воевал в Афгане…

– Ах, простите, не хотела обидеть вашу старость.

Я чиркнул зажигалкой, чтобы еще раз глянуть на ее лицо. Серые глаза щурились и смотрели с вызывающей иронией.

Слава богу, я знал такой тип женщин. Они быстро остывали, когда к ним угасал интерес. Причем начинали чувствовать себя неуютно. И вот после этого с ними можно было делать что хочешь. В фигуральном, конечно, смысле. И никаких фривольных интимностей.

Послышались шаги, стукнула дверь. Вошел Раззаев – узнал его по походке. Луч фонаря скользнул по нашим лицам. Он поставил его на попа, на потолке замер размазанный серый круг. Мы могли теперь различить лица друг друга.

– Извините, но лучших условий создать не могу, – заговорил глухим голосом Шамиль. – Чертовы федералы отрубили электричество, думают, что мы тут одичаем. Ничего, завтра, если сунутся, дадим им крепкий бой.

– А что – стало известно, что войска пойдут в наступление? – спросила Ксения. Голос ее слегка дрогнул.

– Есть непроверенные сведения, – уклончиво ответил Раззаев. – Я тут вам принес покушать. Извините, что скромно, но больше ничего нет. Делимся поровну с заложниками.

Впрочем, мы считаем, что они наши гости.

– Гостей под дулами автоматов не водят… – заметил я. От такой демагогии просто тошнило.

– Я говорю о принципе отношения к людям, которых мы вынуждены были временно захватить. Завтра будете говорить с ними, люди все расскажут, как мы относимся к ним, обижаем ли. Я приказал, если кто женщину пальцем тронет – расстреляю. У нас самих четыре женщины воюют… Мы за полную справедливость.