Потерянный взвод

– А что – ждать, пока их духи освободят?

– Безоружных – это же подлость! – взвизгнул замполит. – Тебя расстрелять за это!

– Давай, стреляй, замполит. – Козлов отступил на шаг и вытянул руки по швам.

И Шевченко внутренне передернулся, вспомнив афганца, расстрелянного хадовцами, вспомнил по усталой, ненаигранной покорности.

– Кончай цирк, – с тихой злостью бросил он. – Развяжи его.

Козлов ножом рассек веревки.

– Не смей убивать! – рванулся замполит.

– Заткнись, – отмахнулся ротный.

Афганец встал, начал растирать посиневшие почти до черноты руки.

На вид ему было около тридцати. Редкая бороденка, маленькие птичьи глазки на болезненном сизом лице. И руки – такие же длинные, с тонкими продолговатыми пальцами. Левая – залита кровью. Одет был в истертый мышиный френч и широкие штаны. Он стоял и молчал, лишь тонкие губы шевелились беззвучно и торопливо.

– Пускай идет, – сказал Шевченко.

– Как – отпустить?! – поперхнулся замполит. – Он враг, дух, его сдать надо.

– Иди, сдавай…

Козлов хмыкнул, пожал плечами.

Шевченко толкнул афганца в плечо:

– Иди, душман, иди.

Тот продолжал стоять, в маленьких глазках прыгал ужас.

– Пошел, говорю!

Афганец побрел, оглянулся раз, другой и припустил наутек.

– Товарищ капитан! – Это был Ряшин. Защитная ткань на его каске прорвалась, отчего казалось, что у воина проглядывает лысина. – Там по рации вас просят.

– Опять будут помощь оказывать, – буркнул ротный и поплелся на связь.

– Шевченко, ты слышишь? – раздался знакомый голос Герасимова.

– Слышу!

– Шевченко! Тут на тебя приказ есть – пойдешь начштаба батальона. Понял?

«Врет! – решил Шевченко. – А может, перед операцией не хотел говорить!»

– Сказал, приказ на меня есть, – тихо проговорил. – На начштаба.

Лапкин и Козлов переглянулись.

– Да-а… Все равно как у Паулюса с фельдмаршальским званием…

Шевченко хмыкнул.

– Ладно, все по местам. Помощь оказана…

– Духи что-то умолкли. Странно, – пробормотал Козлов. Он щелкал крышкой ствольной коробки, раздумывая, не почистить ли ему автомат.

Замполит молчал. Лапкин воспринимал окружающее как дикий, безумный калейдоскоп событий. Он поднял с земли автомат, медленно побрел на позицию.

– Боря! – крикнул ему вдогонку ротный. – Осторожно, пригнись!

Тот согнулся, болезненно втянул голову в плечи и снова побрел, спотыкаясь о камни. Вдруг он переломился, будто увидел что-то на земле и захотел подобрать, тут же повалился на бок.