Гасильщик

 – Лучше позвоните в управление кадров погранвойск и скажите, в каком бедственном положении вы меня обнаружили.

Капитан помялся, стал созваниваться и через некоторое время получил ответ: «Действительно, в журнале зарегистрирован капитан запаса Раевский Владимир Иванович. Находится в распоряжении управления кадров».

– Сказать им, что ты на лестнице ночуешь? – прикрыв трубку рукой, спросил капитан.

– Говори, – махнул я рукой. Мне было все равно. Я знал, что со службой все покончено.

И он сказал. По его лицу я понял, что моя судьба не тронула функционера на другом конце провода.

– Твой вопрос решается… Такого бардака, да еще в погранвойсках, никогда не было, – глубокомысленно изрек он. – Ступай себе на все четыре части света, и чтоб больше я тебя не видел.

Он протянул мне руку, и я схватил ее как самую дорогую награду. Ведь с самого начала был уверен, что повяжут за тот нелепый станционный случай.

– Да, кстати, – вдруг остановил капитан, – ты когда в Москву приехал?

– Семнадцатого марта, – не стал врать я, ведь билетики аккуратно лежали в удостоверении.

– А в какой гостинице жил? – продолжал как бы невзначай интересоваться дежурный.

– В ЦДРА.

– И двадцатого марта там жил?

– Жил, у меня и квитанция сохранилась, – ответил я и похолодел: именно двадцатого зарезали неизвестного мне мужика, и именно в этот день я досрочно выехал из гостиницы.

– А ну, покажи!

Я снова достал бумажник, небрежно улыбаясь, раскрыл его, достал квитанцию, вручил широким жестом.

– Оплачено по двадцать четвертое… В этот день ты и выехал, так?

– Так… – немнущимися губами ответил я.

– А двадцатого, около восемнадцати часов, ты где был? – продолжал загонять меня в угол милиционер.

– В номере.

– И никуда не выходил?

– Нет. Разве что в продуктовый магазин выскакивал.

– А что – буфеты не работали?..

– Там цены дорогие, – буркнул я. – А в чем вопрос?

– Да так, формальность, – ответил капитан. – Что-то вроде тестирования.

Больше он меня не задерживал. Я вышел, глубоко вздохнул. Морозный воздух опьянил меня. Я понял, что патрули, которые стреляли по мне, к счастью, разглядели толком лишь мой военный бушлат. А такие по Москве каждый третий бомж носит.

Я пожалел, что съехал из гостиницы.