До встречи в раю

Только не обижайся, потому что к идиотам Сабатин-Шаха это относится в еще большей степени…

– Смотри, подполковник, ведь пожалеешь. Ты не знаешь Сабатина. Он впереди боевиков погонит женщин и детей. И ты не сможешь стрелять.

– А если против тебя погонит?

– Против меня не станет. Бесполезно. Знает, что мы не остановимся.

После отъезда делегации Лаврентьев вызвал начальника разведки – худого капитана с оттопыренными ушами.

– Козлов, тебе известно, что фундики готовят штурм?

– Они уже неделю его готовят.

Никак не могут между собой договориться, – ответил капитан, потерев пятерней ухо. Оно сразу покраснело.

– Кара-Огай предупредил: Сабатин-Шах получил партию оружия из-за границы, готовит набег на полк.

– Оружия не так много… Наш источник сообщил, что около двухсот автоматов, десяток гранатометов. Боеприпасов несколько десятков ящиков…

Потом Лаврентьев приказал вызвать офицеров штаба. Они собрались в пропыленном тактическом классе с картами на стенах, зашторенными темными занавесами, макетом местности, на котором застыла посеревшая от времени река и рыжая долина.

Расселись за видавшими виды столами.

Выступление Лаврентьева было коротким и емким.

– По имеющимся разведданным, подтвержденным Кара-Огаем, Сабатин-Шах готовит генеральный штурм полка. В связи с этим начальнику штаба обеспечить усиление выездного караула, охраняющего артиллерийские склады. Призвать для выполнения этой задачи офицеров и прапорщиков запаса, проживающих в городе. В случае явного нападения действовать в соответствии с Уставом гарнизонной и караульной служб, исключая предварительные команды «Стой, кто идет?» и тому подобные.

Предупредительный выстрел делать в живот, очередной – в лоб…

После совещания Лаврентьев вернулся в кабинет. Его ждал прапорщик с кипой телеграмм, кодограмм, приказов…

– На кой черт мне сейчас эта галиматья? – выругался командир, но все же бегло просмотрел бумаги. Речь в них шла об экономии горючего, которое уже месяц не подвозили, о котловом довольствии, о повышении контроля за прикухонным хозяйством, которого давно и в помине не было.

 – Хоть бы спросили, не помочь ли чем, товарищ подполковник? – рявкнул он так, что прапорщик вздрогнул и почувствовал себя виноватым. – Офицеры поизносились, по два года таскают одну «песчанку», глядеть стыдно!.. На, уноси все. – Он небрежно расписался и отодвинул бумаги.

– Там журналисты эти стоят. Просятся на прием.

Лаврентьев понял, что не отвертеться.

– Скажи, пусть идут.