Арысь-поле

Он оказался невысоким, плотным, с выпирающим через майку круглым животиком.

– Не уверен, но будем искать.

– Зачем? Дело в том, что мои корни с Урала. Да вы зайдите, – предложил вдруг Семен Маркович.

Удивленно переглянувшись, Вадим со Славой, пошли обратно. Они не надеялись узнать здесь что-либо интересное, но других Чугайновых в городе все равно не осталось.

Квартира представляла собой олицетворение «застойных» семидесятых, со стандартным набором мебели, приобретавшимся при социализме всеми советскими людьми и служившим мерилом благополучия.

Правда, сейчас все это достояние состарилось, облезло и выглядело ужасно примитивно, в сравнении с великолепием современных салонов.

– Чаю хотите? – спросил хозяин, когда все прошли на кухню, – больше предложить нечего; не пью я уже пять лет; сердце, знаете ли.

– Нет, спасибо – мы не за этим, – Вадим присел на подоконник, – мы ищем родственников Чугайнова, умершего, примерно, в 1916 году или его дочь, Анастасию, родившуюся году, так, в 1900, и пропавшую в 1915 – 1916.

Семен Маркович почесал затылок.

– Как я говорил, мы родом с Урала – оттуда и фамилия такая металлургическая. Из Демидовских мы. У прадеда было четыре сына и ни одной дочери. Один умер в детстве, другой погиб на заводе, третий – в гражданскую. Это дед мой рассказывал. То есть, в шестнадцатом году никто из них не мог умереть, тем более, они были слишком молодыми, чтоб в девятисотом родить дочь – они сами тогда еще были детьми. А, вот, прадед… у него был старший брат, который сбежал с заводов, и с тех пор никто о нем ничего не знает.

Вот, он мог и дочь сделать, и умереть в шестнадцатом, если дед был с 1861 (это я помню, потому что он всегда смеялся, мол, с его рождением отменили крепостное право), а тот на пару лет старше – вполне…

– И что о нем известно?

– Говорили, подался он к «беглым людям», которые на дороге разбойничали. Опять же, почему знаю – тот же дед рассказывал. Когда революция началась, и у всех стали корни искать – кто из каких сословий будет, так он, говорит, часто за счет этого выезжал, объявляя его бунтарем, который богатых грабил и за народ стоял.

Помогало, знаете ли. А доподлинно неизвестно, куда он сгинул.

– Вообще-то, складно получается, – Вадим задумчиво поскреб щеку, – этот, говорят, тоже на дорогах баловался… И что, никто из родственников не интересовался его судьбой?

– А где интересоваться-то? Если дед ничего не знал, то остальные, и подавно.