Паутина. Падение и возрождение

Нервно проговорила Зина, – хоть сиденья разложи, и давай разденемся для продолжения!

– Я сейчас…

Трясущими руками, он полностью откинул спинки сидений и продвинул их вперёд, получилось довольно не плохое ложе. Начал скидывать с себя то, не хитрое из одежды, что на нём было одето.

Зина, неотрывно за ним наблюдая, вспыхивая в полумраке своими зелёными глазами, тоже не спеша снимала с себя свою одежду, тем самым ещё больше возбуждая Анатолия.

Возбуждённый Зинкой, подогретый выпитым спиртным, он помогал ей снимать то, что оставалось у неё на теле, с горячими поцелуями.

Он не обращал внимания, вернее ему уже было не до того, что её глаза, уже горели каким-то ведьмовским огнём зелёного цвета, а зубы стали увеличенными передними резцами. Ему не терпелось скорей войти в неё, и удовлетворить свою плоть и свои желанья. Они совсем уже освободились от одежды в этом маленьком автомобил.

Взяв на себя инициативу, Зинка позволяла ему осыпать себя поцелуями, подставляя ему для этого своё тело, от которого у Анатолия всё больше и больше кружилась голова.

Он как изголодавший телёнок, бросался поочерёдно, то на одну, то на другую её грудь, с большими вишнёвыми сосками, и с жадность старался ими напиться.

Зина ему не мешала, она наоборот помогала ему и дожидалась, чтобы он поскорей забылся и окончательно потонул в ней полностью. Что ей как обычно, не плохо это удавалось.

С прикрытыми глазами, совсем потерявший рассудок, он наслаждался её телом.

Он не верил в то, что с ним происходило. Происходило между ним и этой поразительно красивой женщиной.

Нашёптывая ей какие-то слова благодарности и слова своего удовольствия, Анатолий просил её не останавливаться.

Она его не слышала. Сидя на нём, у неё самой всё было готово к тому, чему она сюда приехала, и постепенно склоняясь всё ближе и ближе, в страстном поцелуе окончательно усыпила его сознание.

Овладев его губами в поцелуе, она окончательно вытянула из него последние признаки душевного сознания.

Зина увидела своими большими, зелёными глазами, как у него на шеи набухла желанная для неё вена и с наслажденьем потянулась к этой пульсирующей полоске жизни.

Анатолий даже не почувствовал ту боль, ту не большую боль, с которой она пронзила ему вену.