Эффект Домино

Тень отца Гамлета

Димка вылетел из института пограничников с треском. Суровый Кенигсберг ответил чужаку взаимностью. Древняя тевтонская земля, пропитанная дисциплиной и порядком, отвергала смутьянов и бунтарей.

Не довелось бывшему курсанту Корбашову кинуть монетку на память после окончания выпускного торжественного марша. А еще – глотнуть по давней традиции шампанского из каски. На дне которой, покрытые пузырьками, сверкали две заветные лейтенантские звездочки.

Дело, возможно бы, замяли. Кому нужны лишние скандалы? Но вмешалась рука судьбы.

Хотя, пожалуй, рук оказалось, как и положено – две.

Драка с Олегом, вернее чистый нокаут, произошла средь бела дня, на плацу. Как назло, в тот самый момент начальник института стоял у окна кабинета и задумчиво пил душистый чай.

Левая рука начальника твердо держала массивный подстаканник с ажурным вензелем «ФСБ». Янтарный напиток маслянисто плескался в тонком стекле. Мысли Анатолия Валентиновича были заняты приятными деталями подготовки к очередному отпуску.

А тут, прямо на его глазах, случился публичный мордобой среди курсантов. Полковник, в полном изумлении от увиденного, перегнулся через подоконник и нечаянно накренил стакан. Кипяток, пролившийся прямо на китель, привел его в дополнительную ярость.

Поостыв, начальник решил все же избежать громкого скандала. Он хорошо помнил о звонке Петра Григорьевича трехлетней давности, касающегося очередного протеже, некоего Дмитрия Корбашова. Но вынести сор из избы, да еще похерить обязательства перед старшим товарищем, его заставила куда более серьезная причина.

Она-то в итоге и перевесила досаду о пятне, оставленном Димой. На полковничьем и институтском мундирах.

Правая рука судьбы оказалась куда более суровой и безжалостной. А также в крайней степени – «волосатой». Солидной такой, мужской, с рыжеватой порослью на крепких пальцах. Да еще привыкшей ставить подписи на обвинительных заключениях.

Димкин друг, при всей своей общительности, никогда не рассказывал о папе с мамой.

Конечно, те присутствовали в жизни Олега, но незримо, как боги на Олимпе, недоступные взору смертных. И только лицо любимого сына с заживающей ссадиной на скуле, заставило загадочных родителей материализоваться.

Мама, симпатичная шатенка средних лет, потомственная домохозяйка, лично приехала в институт, чтобы отчитать подполковника Мартынова, заместителя начальника по воспитательной части. С тем и уехала, заниматься далее бровями и маникюром.