Умри сегодня и сейчас

Человеческую речь с горем пополам воспроизводит, но ответные реплики воспринимает со скрипом.

– Куд-да вы нап-праф-фляет-тесь?

– Из Москвы в Пярну, – отвечал Бондарь.

– Из Москф-фы?

– Да.

– В Пя-а-арну?

– Да, да.

– А поч-чему черес-с Т-таллин? – подозрительно спрашивал пограничник.

– Старинный город. Посмотреть хочется.

– Это ест-ть стран-но. Пот-теря ф-фремени.

– Мы никуда не спешим, – поясняла Вера.

– Это т-тоже ест-тть стран-но, – медленно тянул пограничник, – ф-фсе сп-пешат, а вы – нет.

Из этого следовало, что сам он тоже не любил тратить время даром. Но здесь, в Эстонии, у времени был какой-то черепаший ход. Бондарь почувствовал себя увязшим в тягучей трясине, из которой не выбраться до скончания века. Особенно, когда на смену белобрысому пограничнику явился такой же белобрысый таможенник с водянистыми глазами.

– Имеет-те ли вы валют-ту?

– Две тысячи долларов, – отвечал Бондарь.

– На двоих?

– На двоих, на двоих, – нетерпеливо кивала Вера.

– Сумма свыше 4350 ам-мериканских доллароф-ф подлежит дек-кларированию.

– У нас в два раза меньше.

С таким же успехом можно было бы обращаться к говорящему попугаю. В ответ таможенник высказался в том смысле, что сумму свыше одиннадцати тысяч американских долларов необходимо не только задекларировать, но и сопроводить документальным подтверждением законности происхождения денег. На это ушло не меньше трех минут. Каждое слово эстонец умудрялся растягивать в два, а то и в три раза.

– У нас ровно две тысячи долларов, – устало произнес Бондарь.

– Т-тве, понимаю, – важно кивнул эстонец. – Вы будет-те что-нибудь дек-кларировать?

– Мы бы с радостью, – сказала Вера, – но нечего.

– Вы хотит-те поменять доллары на кроны?

– А какой у вас курс?

– Об этом следует спросить в пункте обмена валют-ты, – заявил эстонец и, прежде чем неспешно удалиться, разрешил путешественникам ехать дальше.

К этому моменту Бондарь совершенно упарился в своем дурацком пальто, но испытания нервов только начинались. Обмен части долларов на кроны занял столько времени, что он успел выбросить одну сигарету и закурить следующую. Потом пришлось заправляться бензином, а к этому процессу в Эстонии подходили столь же вдумчиво, как и ко всему остальному. За сорок литров «девяносто пятого» было уплачено триста семьдесят две кроны – примерно тридцать пять баксов.