Шпион, который ее убил

 – Я не намерен жениться на циркулярной пиле, какой бы привлекательной она ни была с виду.

– Что ты сказал? – Тамарин вопрос прозвучал почти одновременно со звоном разбитой чашки. – Жениться?

– Разумеется. Немного старомодно, но так уж я устроен.

– Это предложение?

– Ультиматум, – отрезал Бондарь. – Возражения не принимаются.

Все, на что оказалась способна Тамара, так это склониться над осколками чашки. «На счастье, – крутилось в ее низко опущенной голове, – на счастье, на счастье».

Ей не верилось, что это действительно так, но тем не менее она была почти счастлива.

* * *

После столь своеобразного предложения руки и сердца в кухне надолго воцарилась тишина, нарушаемая лишь звяканьем посуды. По традиции, Тамара готовила кофе, а это был достаточно ответственный процесс, чтобы отвлекаться на разговоры.

Разлив напиток по чашкам, она набрала чайную ложку сахара, добавила туда четырнадцать капель подогретого грузинского коньяка и подожгла. По кухне поплыл душистый карамельный аромат.

Сидящий за столом Бондарь принялся машинально разминать сигарету, предвкушая момент, когда за обжигающим глотком кофе последует первая утренняя затяжка.

– Ты сегодня опять дома? – спросила Тамара, тщательно размешивая жженый сахар в чашке.

– Нет, – ответил Бондарь. – С этим покончено. Сколько можно торчать в четырех стенах?

– Все-таки решил вернуться на службу?

– По-твоему, я больше ни на что не гожусь?

– Наоборот, – поспешно произнесла Тамара, поджигая вторую порцию сахара.

 – Мне нравится, что ты работаешь в ФСБ.

– Работал, – буркнул Бондарь. Он не ожидал, что скользкая тема будет затронута раньше, чем ему позволят насладиться кофеином и никотином.

– Куда же ты собираешься? – тихо спросила Тамара. – Или это государственная тайна?

– У меня больше нет допуска к государственным тайнам. Меня выперли с Лубянки, пора бы к этому привыкнуть.

– Не получается.

– Почему?

– Для меня ты капитан Бондарь и всегда им останешься.

 – Тамара добавила в кофе немного взбитых сливок. – Тот самый капитан ФСБ, который однажды спас мне жизнь, материализовавшись из облака пыли и дыма.

– Давай без этой романтики, ну ее к чертям, – поморщился Бондарь.

– Романтика? Взорвать автоколонну с вооруженными до зубов жандармами – это, по-твоему, романтика?

– Все в прошлом, Тамара. Отныне я сугубо штатский и предельно законопослушный гражданин, чем очень даже доволен.