Шпион, который ее убил

Лязганье раскладываемых на скатерти вилок было непривычно резким, словно некие фехтовальщики несколько раз скрестили шпаги, пробуя силы перед поединком. Похоже, Тамара уловила напряжение, незримо витавшее в воздухе. Неотвратимость предстоящего выяснения отношений угнетала Бондаря, но отказываться от задуманного он не собирался.

Семейный очаг нужен для того, чтобы было куда возвращаться из странствий и походов. Торчать подле него до скончания века скучно и обидно. Даже на пару с любимой.

* * *

– Гренки с сыром, гм… – Бондарь с сомнением нахмурился.

 – Вообще-то я предпочел бы бифштекс под беарнским соусом.

– Я тоже, – притворно вздохнула Тамара. – Но к бифштексу под беарнским соусом принято подавать розовое «Клико», а у нас есть только «Боллинджер». Даже не знаю, как быть.

Это было произнесено таким светским тоном, что губы Бондаря непроизвольно расплылись в улыбке.

– Никуда не годится, – заявил он, хрустя поджаренным хлебом. – Неужели так трудно позаботиться о том, чтобы в доме никогда не переводилось старое доброе «Клико»? И потом, что за манера являться к столу в затрапезном халате?

Тамара успела привыкнуть к подначкам Бондаря, но шутка про халат ей не понравилась.

– Разве у нас романтический ужин? – сухо осведомилась она, вместо того чтобы подыграть Бондарю.

– А разве завтрак не может быть романтическим? – удивился он в свою очередь.

– При свечах?

– Свечи – дело десятое. Главное, чтобы при параде.

– Довольно странно слышать такие речи от субъекта в потертых джинсах и линялой футболке, – заметила Тамара, обращаясь почему-то к противоположной стенке, а не к сидящему рядом Бондарю.

 – Но если этот субъект настаивает, то придется взяться за обновление гардероба. Вот куплю себе шикарное вечернее платье долларов эдак за шестьсот, – обещание было произнесено с угрозой, – тогда посмотрим, что запоют некоторые любители романтики.

Пригубив ледяное молоко из чашки, Бондарь качнул головой:

– Ничего они не запоют. Онемеют от восторга и лишатся дара речи.

– В таком случае обойдусь без вечернего платья, – заулыбалась Тамара. – От тебя и так нежных слов не дождешься, а как быть, если ты действительно онемеешь?

– Н-да, – смутился Бондарь, – насчет комплиментов я действительно того…

– Я не о комплиментах говорю, а о нежных словах. Неужели ты не знаешь ни одного?

– Почему же не знаю.

– Тогда скажи, – потребовала Тамара.

– Ну… Ты мне подходишь, – выдавил из себя Бондарь.