Шпион, который ее убил

Первое, на что обратила внимание госпожа Морталюк, это отличная физическая подготовка капитана. В молодости он активно занимался боксом и плаванием, позже зарекомендовал себя великолепным стрелком, мастером рукопашного боя и вообще человеком, умеющим переносить боль и экстремальные нагрузки. Если бы не страсть к курению, то Бондаря можно было бы смело записывать в отряд космонавтов.

Правда, в начале года он частенько баловался спиртным. Причиной тому была трагическая гибель жены и четырехлетнего сына. Они попали в автокатастрофу, когда сидевшая за рулем Наталья Бондарь попыталась разминуться с мчавшимся по встречной полосе «Саабом».

В служебных записках сослуживцев утверждалось, что капитан винил в случившемся себя, поскольку настоял, чтобы жена обзавелась водительскими правами. Неделю спустя ее не стало, а Бондарь заимел привычку регулярно закладывать за воротник и проводить ночи у могил на Новодевичьем кладбище.

– Впрочем, как видишь, это длилось недолго, – заметил Щусевич, щелкнув ногтем по экрану компьютера.

 – В штопор не сорвался, взял себя в руки.

– Этого и следовало ожидать, – откликнулась Морталюк.

– Ожидать как раз следовало самого худшего. Все шло к тому, что Бондарь убьет себя или непомерными дозами спиртного, или вообще пустит пулю в лоб.

– Ошибаешься, Юрасик. Наш капитан слеплен из особого теста.

– Вот как? – переспросил Щусевич. – Из какого же?

– Да уж не из блинного и не из сдобного, – усмехнулась Морталюк. – В этом человеке особая закваска.

– Какая?

– В нем угадывается наличие сверхпрочного стержня. Того самого, которого ты, как большинство современных мужчин, увы, лишен.

– Так все-таки закваска или стержень? – не удержался от сарказма Щусевич.

– Не придирайся к словам, – осадила его Морталюк. – Я говорю о характере, позволяющем выстоять там, где обычный человек ломается.

– Тогда, может, не будем терять время, а сразу пригласим Бондаря для личного собеседования?

– Обязательно. Но сначала я желаю поподробнее ознакомиться с ним заочно.

– Пожалуйста, – пожал плечами Щусевич, испытывая нечто вроде укола ревности.

По молодости лет, давным-давно, он спал со своей нынешней хозяйкой, но нежных чувств друг к другу они не испытывали, да и не умели испытывать. Почему же его коробит от азартного блеска в глазах старой знакомой? В конце концов, подбор подходящей кандидатуры был в интересах самого Щусевича. Деликатно утершись носовым платком, он доложил:

– Прошу.