Шпион, который ее убил

Дед дворецкого, погибший в ноябре сорок первого в боях под Москвой, перевернулся бы в братской могиле, услышь он это «не могу знать-с», а вот прадед, служивший в молодости приказчиком у купчишки с Тверской, имел бы все основания гордиться своим находчивым потомком.

– Попробую пояснить, – сказала госпожа Морталюк таким тоном, словно подозревала дворецкого в умственной отсталости. – Насколько мне известно, ваша гостиница не имеет номеров с видом на Кремль, а меня это вполне устраивает.

– Никак нет, – отрапортовал дворецкий. – Зачем мне его любить? Нам Кремль ни к чему.

– А ты дурень, любезный. – Констатация этого факта, похоже, доставила госпоже Морталюк немалое удовлетворение. – Кремль нам очень даже нужен. Куда нам без него? – Восклицание сопровождалось коротким хихиканьем, заслышав которое в темноте, любой нормальный человек непременно покрылся бы мурашками. – Там, – продолжала Морталюк уже совершенно серьезно, – сидит множество полезных, весьма полезных людей, понимающих нужды большого бизнеса.

– Но? – в апартаментах словно завелось эхо, готовое подхватить каждое слово поселившейся здесь важной персоны.

– Но любоваться им слишком часто утомительно.

– Понимаю, – энергично кивнул дворецкий.

– Сомневаюсь, – вздохнула госпожа Морталюк. – Впрочем, это не важно. Бог с ним, с Кремлем. Я пригласила тебя, чтобы поговорить о гостинице. Что ты о ней думаешь?

– «Аврора» – самый фешенебельный и солидный отель столицы, – заговорил он, надеясь, что это действительно так.

– Разве я просила читать мне лекции? – холодно осведомилась Морталюк. – Нет? Тогда отвечай на поставленный вопрос. Коротко и ясно. Что ты думаешь о гостинице?

– Она первоклассная. – Дворецкого так и подмывало истово перекреститься.

– Неужели? – хихикнула госпожа Морталюк. – А вот у меня сложилось иное мнение. Во-первых, – она загнула палец с хищным малиновым ногтем, – мне не нравится планировка коридора. Он расположен на двух уровнях. Создается такое впечатление, что вашу «Аврору» проектировали для всяких там инвалидов в колясочках…

– Вы ошибаетесь, Маргарита Марковна.