Туманный вирус

– Эй, постой! – крикнул солдат по имени Жамал, сдергивая с плеча автомат Калашникова.

– Остановись, ты! – поддержал товарища Мансур.

Жамала Курбатов ткнул растопыренными пальцами в глаза, совершенно не заботясь о том, чтобы смягчить удар. Мансура схватил за уши и трижды шарахнул лицом о свое приподнятое колено. Парень сразу перенесся в царство грез, где звонкий девичий голосок запел о том, что будет ждать своего любимого у источника, пока кувшин ее не рассыплется и не обратится в глину.

Курбатов, который этой песни не слышал, запрыгнул в выданную ему «Ниву», сунул трофейный автомат между сиденьями и рванул с места так стремительно, что зад автомобиля еще долго водило из стороны в сторону.

Огромный черный джип выскочил на проселочную дорогу и запылил по ней, торопясь добраться до Астаны. Прямая накатанная колея уходила к горизонту по абсолютно плоской равнине под таким же плоским оранжевым небом. Мелкие облака походили на кусочки бараньего сала, плавающего в наваристой сорпе. Ни деревца, ни кустика вокруг.

Выехав на асфальт, Рахымбеков оглянулся и с удовольствием обнаружил, что темно-зеленая «Нива» по-прежнему отстает от мощного внедорожника. Расстояние между машинами не сокращалось, а даже увеличивалось. Сменяя руки на руле, Рахымбеков поочередно вытер потные ладони о велюровое сиденье и захохотал. Давало себя знать пережитое нервное напряжение. Все то время, пока он сидел в камышах, а потом бежал к машине, его жизнь висела на волоске.

Пустынная дорога нырнула в узкую низину между двумя крутыми холмами. И тут у Рахымбекова от неожиданности сжалось в желудке. Поднимающаяся в гору асфальтовая полоса исчезала под массой овец!

Замедляя ход, «Лендровер» приблизился к отаре вплотную. Овцы блеяли, сталкивались друг с другом, шарахались из стороны в сторону, уворачиваясь от джипа, как мутная горная река обтекает скалу.

Тут было несколько тысяч овец, грязных и голодных. Они двигались не только по дороге, но и по обочинам. Чтобы переждать этот поток лохматых тел, потребовалось бы не менее получаса!

Вне себя от ужаса капитан Рахымбеков принялся колотить ладонью по клаксону, но сигналы тонули в неумолчном блеянии.