Русский характер

Они смотрели пристально, внимательно, оценивающе.

Таня была хороша собой, однако же неписаная красавица в привычном смысле этого слова. Обычная земная женщина. Не отчужденно-холодная кинозвезда, не крученая-раскрученая певичка и, уж конечно, не топ-модель со страусиным телосложением. И все же вряд ли какая-либо поп-дива могла бы похвастаться таким повышенным интересом мужчин к своей персоне. Даже если бы ее фотография красовалась на обложке «Плейбоя».

– Мне нравится, – нарушил молчание тот, кто восседал во главе длинного дубового стола, покрытого плотным зеленым сукном.

Скатерть выглядела старомодно, но уж такого стиля придерживался хозяин кабинета. Консервативный во всем, он и ближайшему окружению не давал поблажек. Никаких новомодных галстуков, полосатых сорочек или узконосых туфель. Классические темные костюмы, белые рубашки, сдержанные жесты, приглушенные голоса. Самому молодому из собравшихся было за пятьдесят, так что никого подобные ограничения особенно не угнетали. В кабинете собирались не нарядами щеголять, не дорогими аксессуарами кичиться.

Тут работали. Вершили дела государственной важности.

– Прошу высказываться, гм, – произнес хозяин кабинета, переводя тяжелый взгляд с портрета Токаревой на присутствующих.

Во фразе ощущалась какая-то незавершенность. Так оно и было. Генерал-майор Молотов еще живо помнил те времена, когда в его кругах бытовало обращение «товарищи». Что касается «господ», то они в Федеральной службе безопасности отчего-то не прижились, как не прижились на Лубянке прочие демократические веяния.

По правде говоря, ветераны до сих пор не свыклись с видоизмененной аббревиатурой своего учреждения. Даже двадцать лет спустя оно оставалось для них Конторой с большой буквы.

КГБ – так это звучало прежде. Простенько, но со вкусом. На Западе по сей день ненавистное трехсложное словосочетание без запинки выговаривать не научились. Шипят: «кей-джи-би, кей-джи-би», а сами невольно озираются.

Смешной народ. Чего озираться? Не существует больше ни знаменитых лубянских подвалов, ни мрачных лубянских тайн.

Все открыто, все на виду: по Главному управлению экскурсанты гуськом бродят, длинные носы чуть ли не в сейф директора суют. Суйте на здоровье. Вынюхивайте сколько влезет. Все равно ничего сенсационного не обнаружите. Потому что главное не на площади Дзержинского происходит, а вдали от чересчур любопытных носов, глаз и ушей.

Например, на территории так называемого «Загородного объекта № 101».