Наркомент

Трое моих надзирателей еще только загоняли пинками голую узницу на место, куда ей очень не хотелось возвращаться, когда в комнату вошли новые действующие лица. Среди них я сразу узнал того самого Геворкяна, с которым так хотел повидаться еще пару часов назад. Теперь это желание бесследно испарилось. Но в доме, куда меня занесла нелегкая, учитывались в первую очередь пожелания его хозяина, господина Геворкяна, носящего гордое прозвище Арарат. Росточка он был невыдающегося – примерно в три с половиной тысячи раз ниже, чем знаменитая армянская вершина.

Но при этом чувствовал себя не менее значительной и видной фигурой на планете.

Я почувствовал себя крайне неуютно в роли Магомета, к которому пришла гора.

2

– Садиться не предлагаю, – язвительно сказал Геворкян, устроившись в кресле. – Но можешь прилечь на стол, если хочешь. Это место специально для тебя и таких, как ты.

Его свита приглушенно зафыркала, пялясь на меня с кровожадным любопытством. К трем прежним опекунам прибавились два рослых мужчины более солидной наружности.

Все зрительские места теперь были заняты, лишь я одиноко торчал на импровизированной сцене. Театр одного актера, подумал я. Последнее действие коротенькой драмы.

Но Геворкян не спешил с экзекуцией. В руках он держал новенькую колоду карт и увлеченно тасовал их, сдавая себе по пять штук. Его лицо, обрамленное идеально постриженной бородой, оставалось при этом невозмутимым, словно он играл в покер против настоящего противника. Четыре туза и джокер выпали Геворкяну на четвертой сдаче.

Похоже, он и при игре с самим собой не мог удержаться от передергивания карт.

Удовлетворенно откинувшись на спинку кресла, Геворкян что-то спросил на своем наречии. В его фразе прозвучало слово «Форд», и откликнулся на вопрос рыжий водитель. Насколько я понял, Геворкян поинтересовался, кто сидел за рулем во время бездарной погони, а виновник аварии назвался и начал униженно оправдываться.

– Га? – Этим заискивающим восклицанием рыжий закончил свою оправдательную речь.

– Че! – рявкнул Геворкян, которого, как видно, услышанные доводы не убедили.

Он что-то властно приказал рослому телохранителю, и тот дважды ударил рыжего по лицу, отчего его голова мотнулась слева направо. Со стороны удары казались несильными, вялыми, но щеки Рубена моментально налились нездоровым румянцем.

Не обращая внимания на его жалкий лепет, Геворкян сосредоточил свое мрачное внимание на моей скромной персоне.