Спектакль любви

Она уселась перед зеркалом и принялась самостоятельно снимать с лица толстый слой грима.

Через некоторое время в комнату заглянул Виккентий Петрович, режиссер.

– Анжелика, солнышко! – с широкой улыбкой обратился он к девушке. – Ты принесла мне небывалый успех!

Она подарила ему в ответ ослепительную улыбку, не в первый раз слыша такие слова. Именно Виккентий Петрович – добрый, благородный человек – помог ей пробиться на сцену Большого театра, и девушка была бесконечно благодарна ему; он был ей как отец.

– Я уверен, что завтра зал тоже будет набит до отказа! – возбужденно продолжал режиссер. – И все это благодаря тебе, Анжелика!

– О, не присуждайте мне больше талантов, чем у меня есть, – немного смущенно проговорила она. —

– Ты – мое сокровище, Анжелика, – воодушевлено продолжал Виккентий Петрович. – У тебя хорошая вокальная школа и отличная сценическая подготовка. Обещай мне, душа моя, что ты никогда не уйдешь из театра.

– Не собираюсь я никуда уходить! – заверила Анжелика режиссера, но тот остался неудовлетворенным ее ответом.

– Это ты сейчас так говоришь, а потом как выйдешь замуж, родишь ребенка и декрет украдет тебя у меня, – обреченно вздохнул он и покинул гримерную.

Едва он вышел, как в комнату вошла Анна Вавиловна со счастливой улыбкой на лице.

– Я проливала слезы, когда смотрела финальную сцену, – призналась женщина. – Ты у меня просто молодец, доченька! Люмьер тоже был в искреннем восторге, а у твоего мужа едва не отвалилась челюсть – он был так поражен твоей игрой и не отрывал от тебя взгляда.

– Что ж, я рада, что опера не разочаровала вас, особенно, тебя, мама. А где все остальные?

– Диана и наши мужья стоят в холле и терпеливо дожидаются нас. Пойду и я составлю им компании, пока ты будешь переодеваться к фуршету.

С этими словами Анна Вавиловна покинула гримерную дочери, а та, смыв с лица остатки грима, принялась кропотливо наносить вечерний макияж.

Покончив с этой нелегкой процедурой, Анжелика подошла к стенному шкафу и раскрыла дверцу.

Анжелика открыла вторую дверцу в поисках черного платья, но его и след простыл. Ее взгляд вернулся к красному наряду.