Никогда не говори: не могу

Можно на дачу, можно к родственникам, можно просто куда глаза глядят…»

А можно – на кладбище. Где глаза уже никуда не глядят.

Бондарь поежился. Холодно ему было. Продрог он. До глубины души промерз, до полного оледенения сердца. Наверное, точно так же похолодело в груди Наташи, когда она поняла, что уже не сумеет выровнять темно-синюю «девятку», на заднем сиденье которой находился их четырехлетний Антошка.

Какими они были, последние мгновения их жизни, когда мимо пронеслась ревущая торпеда «Сааба»? Кричали ли они, поняв, что их собственная машина не удержалась на мокрой асфальтовой полосе? Или обмерли на сиденьях «девятки», бешено скачущей по крутому склону, пробивая себе путь сквозь чахлые кусты? О чем успели они вспомнить, прежде чем в их лица хлынули осколки рассыпавшегося лобового стекла?

Бондарь мог лишь догадываться, и эти догадки сводили его с ума.

Он ничего не знал наверняка. Он даже не помнил, как преодолел два километра, отделявшие его от места аварии. Вот он сидит с телефонной трубкой в руке и тупо смотрит на нее, пытаясь осознать только что услышанную новость. А вот уже катится кубарем по заснеженному откосу, сшибая с ног бестолково суетящиеся фигуры в милицейской форме. Заглядывает в салон «девятки». Пытается избавиться от трясущей его за плечо руки.

«Вам сюда не надо, вам сюда нельзя!»

«Прочь! Все прочь!»

Бондарь понятия не имел, кто оттаскивал его от машины. Он видел только Наташу. Она сидела, наклонившись вперед, уронив голову на искореженное рулевое колесо.

Жизнь сохранилась лишь в ее золотистых волосах, перебираемых ветром.

«Где сын? – страшно заорал Бондарь, по-прежнему не различая окружающих его лиц. – Где мой сын?»

Антошка лежал на носилках, скрытый от глаз покрывалом, на котором проступили бордовые пятна. Маленький-маленький, тихий-тихий. И не получалось внушить себе, что сынишка просто уснул. Все из-за этих проклятых пятен.

Они и теперь всплывали перед взором Бондаря всякий раз, когда пытался уснуть трезвым.

Скорее бы добраться до дачи, оглушить себя водкой, а потом завалиться на диван у камина и отключиться, не видя багровых кругов перед глазами.

Разве не для того он забрался в эту глушь?

Бондарь потряс головой. За то время, пока он смотрел назад, по шоссе проехало всего две или три машины. Оно и понятно – водители предпочитают скоростную трассу, пролегающую значительно севернее. Да и вообще выбираться за город зимой, причем на ночь глядя, охотников мало, вот и пусто кругом.