Никогда не говори: не могу

Рука Молотова инстинктивно дернулась, норовя прикрыть глаза. Но экран не лопнул, не разлетелся на осколки, не полыхнул пламенем. Он просто сделался черным. Камера, фиксировавшая происходящее в клубе, вышла из строя.

Взрыв произошел не здесь, не сейчас. То, что наблюдали Молотов и Рыбкин, было лишь виртуальным изображением реальной трагедии.

Резкий хлопок, яркая вспышка – и полный мрак. Не так ли восприняли свою смерть те, кто пришел побалдеть под музыку модной группы «Mothersuckers»? Не точно такой же окажется собственная кончина?

Машинально прикоснувшись к левой стороне груди, генерал Молотов ослабил узел галстука и откинулся на спинку кресла.

Со стороны можно было подумать, что он отдыхает, вальяжно усевшись перед телевизором. Если бы не закеменевшие челюсти. Если бы не цепкий взгляд, который успевал отмечать множество подробностей происходящего на экране.

Следующий сюжет был отснят на месте теракта уже после прибытия представителей силовых структур и МЧС, при беспощадном резком свете. Эпицентр взрыва выглядел как кошмарная мусорная свалка.

Только приглядевшись, можно было различить фрагменты тел, валяющиеся среди тряпья, мусора и обломков.

Все было залито кровью, она была повсюду – в виде брызг, в виде разводов, в виде шлейфов, потеков и луж. Это была не та клюквенная жижа, которую любят лить создатели голливудских боевиков. Настоящая кровь – липкая, спекающаяся в отвратительные коржи, дурно пахнущая.

Ноздри Молотова сузились, словно тяжелый запах крови, взрывчатки и гари просочился в его кабинет.

– Не водица, нет, – прошептал он.

– Что? – вскинулся Рыбкин.

– Кровь людская – не водица, – автоматически пояснил Молотов, вряд ли отдавая себе отчет в том, что разговаривает с подчиненным. Его зрачки потемнели, заполняя радужную оболочку.

Оператор как раз дал крупный план смертницы с развороченным животом. Лицо ее, как это часто случается в подобных случаях, было покрыто пятнами копоти, но совершенно не пострадало от шрапнели, выкосившей всех, кто находился рядом.

Остекленевшие глаза, прикушенный язык, деформированный череп, слипшиеся от крови пряди волос.

– Стоп! – приказал Молотов.

Мертвое лицо застыло на экране. Присмотревшись к нему, Молотов едва удержался от удивленного восклицания. Впервые в его практике террористка оказалась блондинкой с ярко выраженной славянской внешностью. Какая же причина заставила ее нацепить пояс шахидки?

– Поехали дальше, – сказал Молотов Рыбкину. – В замедленном режиме.